"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Действительно ли он сидит сейчас в режиссерском кресле и блефует?

А если нет, то как Кристиан мог узнать, что он, Грип, и есть Киноубийца? Он ведь не допустил ни единой ошибки. Напротив, в тот единственный раз, когда все едва не полетело к чертям — когда полиция прислала Тиму кинопленку с повесившимся Робертом, и Тим разглядел своего сводного брата в отражении очков Роберта, — Грипу удалось сымпровизировать.

Когда Тим стоял в темноте перед дверью веранды с бабиной пленки в руках, Грипу было страшно. Страшно, что все рухнет. Он ведь по лицу Тима понял, что тот до чего-то догадался. Когда Тим показал ему разоблачающие кадры и попросил его самого пойти в полицию, Грип в ответ просто приставил револьвер «Уэбли» к его виску. Тим был трусливой душой, нервным и уж точно не тем парнем, который станет сопротивляться. Грип забрал сценарий, отснятый материал с убийствами, и они поехали в Пайнвуд. Там Грип запер Тима вместе с сырой пленкой, сценарием, разряженным револьвером и предложением, от которого тот не мог отказаться.

Смонтировать «Окончательный монтаж».

Самое странное заключалось в том, что Грип знал: как бы омерзительно ни было Тиму содержимое, он проделает блестящую работу. Человек внутри Тима хотел бы сжечь эту пленку, но монтажер внутри него — подстегиваемый страхом смерти — победит.

Грип вернулся домой и долго, тщательно всё обдумывал.

Было уже почти утро, когда он принял две таблетки Тима — особую смесь бензодиазепина и опиума — и выстрелил себе в грудь, зная, где именно находится защитная пластина. Он использовал один из трех украденных револьверов, барабан которого был заряжен холостыми патронами. Однако грохот оказался настолько сильным, а боль такой резкой, что на секунду он поверил, будто выстрелил боевым. Должно быть, он отключился на пару секунд, потому что следующее, что он помнил, — это стоящий рядом и лающий Джеронимо.

Он расковырял рану, чтобы потекло побольше крови, разбрызгал её часть по дивану, оставил на паркете следы волочения и улегся в ванной. Там он попросту уснул под действием таблеток, пребывая в полной уверенности, что тревогу поднимут сразу же, как только он не явится на съемочную площадку к колл-тайму следующим утром.

Был уже день, когда он наконец очнулся и увидел стоявшего над ним Харри Холе.

Разумеется, Грип знал, что подозрение падет на Тима. Особенно если он сам не станет указывать на него пальцем, а сделает вид, будто пытается защитить своего сводного брата.

И действительно, полиция быстро пришла к выводу, что Тим и есть Киноубийца. А если бы они вопреки ожиданиям нашли Тима в Пайнвуде, то — на случай если у них оставались сомнения — обнаружили бы там и один из украденных револьверов «Уэбли».

— Как ты догадался? — спросил Грип. — Что это я.

Кристиан пожал плечами. — Впервые эта мысль пришла мне в голову после третьего убийства. Антон. «Зодиак». Я ведь был единственным, кто читал готовый тритмент, который ты написал для «Окончательного монтажа», так что, да, мне бросилось в глаза, что убийства похожи на фильмы, планировавшиеся тогда для коллажа. «Подглядывающий». «Семь». Ну и «Зодиак». Но все это казалось настолько абсурдным, что я списал это на совпадение. Пока не прочитал, что Тим выстрелил в тебя в твоей же гостиной, а позже — что ты привел полицию к Пайнвуду, якобы надеясь найти там Тима. Но...

Кристиан сделал паузу. Долгую паузу. Он всегда умел хорошо рассказывать истории, этот Кристиан. И цеплять на это женщин, в чем сомневаться не приходилось.

— ...я случайно стоял у окна своей гостиной и видел, как ты и Тим шли к Пайнвуду в тот самый вечер, когда он якобы в тебя выстрелил. А чуть позже заметил, как ты возвращался оттуда один. Тогда я и сложил два и два.

Грип кивнул. — Так почему ты ничего не сказал полиции? И если ты понимал, что я убиваю всех, кто нас предал, одного за другим, ты разве не боялся, что я убью и тебя?

Кристиан широко улыбнулся. Улыбкой лучшего друга. Той самой, в которую Грип когда-то верил.

— Потому что они предали и меня тоже, Кнут. Я должен был стать режиссером, а не чертовым актером, который обязан прыгать по первому слову режиссера. Посмотри на меня. Я превратился в шлюху. Шлюху, которую трахают в задницу все более молодые режиссеры, орущие: «А теперь с чувством!»

Голос Кристиана задрожал.

— Я ненавижу их, Кнут. И себя ненавижу. С меня хватит. «Окончательный монтаж» был делом жизни не только для тебя. Я скорее умру, чем откажусь от возможности режиссировать этот фильм. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал Грип. — Даже лучше, чем ты думаешь.

— Ну так что, я в деле?

Грип кивнул. — Да, ты в деле.

— Да! — Кристиан вскинул кулак вверх. — Какое следующее убийство?

— Следующее будет последним. Это убийство того, кого полиция должна посчитать настоящим Киноубийцей.

— Кто это?

— Том.

— Том?

— Всё началось со вступления к «Подглядывающему» и должно закончиться точно так же, как этот фильм. То есть тем, что серийный убийца Том использует то же сверло, которым убивал, чтобы покончить с собой.

— Потрясающе! И это сверло всё ещё у тебя?

— Конечно.

— И где оно?

Грип улыбнулся. — Прямо там. — Он указал в темноту. — В ящике для инструментов на операторском кране.

— Что? Серьезно?

— Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место.

— Ты просто невероятен! — рассмеялся Кристиан. — Но кто он, этот Том?

— Разве