Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

примирения. А Альфред… тот скорее примет в дар скорпиона, чем что-то от двоюродного брата. Чует мое сердце, здесь кроется какая-то темная игра. Нужно будет присмотреться к ним повнимательнее».

Больше записей на эту тему не было. Спустя неделю тетушка Агата скоропостижно скончалась во сне от остановки сердца. Случайно? Или она что-то узнала? Мысль была такой пугающей, что Джейн мгновенно отбросила ее.

Мисс Баррет стояла посреди комнаты, и кусочки мозаики начинали складываться. Блэквуд солгал, сказав, что просто споткнулся. Он приобрел книгу под предлогом примирения, зная о ее смертоносных свойствах. Мотив – старая семейная вражда. Но хватило бы у него духа на убийство? У робкого, замкнутого коллекционера, прячущегося в своем мире виниловых пластинок?

Внезапно ее взгляд упал на старую чернильницу, стоявшую на столе под странным углом. Джейн подошла ближе и попыталась повернуть ее, но чернильница не двигалась: она была приклеена. Зачем? Джейн осторожно потянула ее на себя, и тогда случилось нечто неожиданное. Тихий щелчок – и одна из панелей стола отъехала в сторону, открывая потайное отделение. Внутри лежала тонкая папка с надписью «Для Джейн. Когда будешь готова».

Дрожащими руками она открыла папку. Внутри были фотографии, письма и засушенные цветы сакуры, те же, что присылал почтальон. Но самое шокирующее лежало внизу. Это было письмо, выведенное дрожащей рукой Хауэлла. Он признавался, что видел, как его мать упала с лестницы, но не стал ей помогать, потому что она собиралась изменить завещание в пользу Блэквуда. Письмо было адресовано Эдгару и датировано днем после смерти Элеоноры.

Рядом лежала последняя записка Агаты: «Блэквуд шантажировал его все эти годы».

Джейн подошла к окну. Дождь усиливался, заливая стекла сплошным потоком. За этим водяным занавесом мир казался размытым и нереальным. Она знала, что должна поделиться находкой с детективом Марлоу. Однако сначала ей нужно было понять, что за «старая семейная история» превратила братьев в палача и жертву.

Она повернулась и взглянула на портрет Агаты, висевший над камином. Умные добрые глаза смотрели прямо на Джейн.

«Темная игра, тетушка, – прошептала Джейн, – и я собираюсь в нее вмешаться».

В ту же минуту в освещенном окне напротив мелькнуло движение. Высокий силуэт в плаще смотрел прямо на Джейн из соседнего дома. Прежде чем она успела разглядеть лицо, свет в комнате дома напротив погас, оставив щемящее чувство, что за ней наблюдают. Игра действительно становилась опасной.

Глава 7. Молчание Блэквуда

На следующий день дождь не утихал и превращал улицы городка в блестящие черные ленты. Влажный воздух просачивался в самую глубь чайной, неся с собой запах мокрой листвы. Тяжелые предчувствия не оставляли Джейн, а открытия из дневников жгли ее изнутри. Теперь испуганный шепот Блэквуда: «Я просто споткнулся», – звучал не как оправдание, а как часть тщательно отрепетированной роли: ему нужно было сделать так, чтобы чай пролился на книгу.

Одного подозрения было мало, требовались доказательства. Нужно было заглянуть под маску молчаливого чудака и понять, что за демоны терзают его душу.

– Пора нанести визит вежливости, – объявила Джейн, снимая фартук.

Элли, разбирающая свой гербарий на кухне, внимательно посмотрела на подругу.

– Куда это, детектив?

– К мистеру Блэквуду. Подумать только, они с Хауэллом – братья. Интересно, почему он скрывал это?

– Причин может быть миллион, – философски заметила Элли, аккуратно расправляя засушенный лист папоротника, – от стыда за родню до банальной выгоды. Но если он действительно виновен, ты идешь в логово волка. Будь осторожна.

Джейн кивнула, натягивая плащ. Она захватила с собой небольшую коробочку дорогого улуна – идеальный предлог для визита: «Решила поделиться с вами новым сортом, так как вы ценитель…».

Дом Эдгара Блэквуда стоял на отшибе и выглядел так, будто время обошло его стороной: двухэтажный особняк в викторианском стиле с высокими узкими окнами, скрытыми за плотными шторами. Ни единого просвета, ни одного намека на жизнь внутри.

Джейн постучала в дверь массивным медным молотком в виде головы льва. Звук получился глухим и угрожающим. Спустя долгую минуту она услышала щелчок замка и дверь приоткрылась на цепочку. В щели показался бледный осунувшийся Эдгар.

– Мисс Баррет? – его голос прозвучал хрипло. – Что вам угодно?

– Мистер Блэквуд, добрый день, – улыбнулась Джейн, – я принесла вам небольшой гостинец, новый улун. Решила, что вам, как человеку с тонким вкусом, он может понравиться. Мне захотелось проведать вас после того, что случилось три дня назад.

Он посмотрел на нее с недоверием, но через мгновение цепочка лязгнула и дверь распахнулась.

– Входите, – буркнул коллекционер, отступая вглубь прихожей.

Воздух в доме был спертым и густым. Пахло стариной, воском для мебели и пылью. Все стены от пола до потолка были заставлены стеллажами с виниловыми пластинками. Тысячи, десятки тысяч конвертов поддерживались в идеальном порядке. Ни одной книги, кроме толстого каталога, лежащего на резном комоде, ни одной безделушки. Только пластинки. Эта коллекция стала саркофагом, в котором был заживо погребен ее хозяин.

– Простите за беспорядок, – пробормотал Эдгар, хотя беспорядка не было и в помине. Напротив, был лишь пугающий музейный порядок.

Блэквуд провел ее в гостиную. Мебель здесь была грузной и темной, украшали ее кружевные салфетки. На стенах висели старые фотографии в рамках и пластинки. Целая батарея аудиоаппаратуры занимала одну из стен, сверкая хромированными ручками.

– Садитесь, – указал он на кресло.

Джейн села, положив коробочку с чаем на стол.

– Как вы… держитесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал участливо.

– Как держался всегда, один, – он стоял у камина, положив руку на мраморную полку. Его пальцы нервно барабанили по камню.

– Это, наверное, ужасно – быть одному, когда умирает родственник.

Она произнесла последнее слово нарочито медленно, следя за реакцией коллекционера. Эдгар отшатнулся, словно его хлестнули по лицу. Он сжал край полки так, что пальцы побелели.

– Кто вам это сказал? – его голос стал тихим и опасным.

– В таком маленьком городке трудно что-то скрыть, – уклончиво ответила Джейн, делая вид, что рассматривает фотографию на камине.

На ней было запечатлено двое мальчиков, лет десяти-одиннадцати. Один – самоуверенный, с высоко поднятым подбородком – точно молодой Хауэлл. Другой – худой, с испуганными глазами, прижимающийся к плечу первого, – Эдгар.

– Вы были так похожи в детстве, – мягко добавила она.

Он резко отвернулся.

– Мы не были похожи. Никогда. Альфред всегда был солнцем, а я его бледной никчемной тенью.

В голосе Блэквуда прозвучала такая застарелая горечь, что Джейн на мгновение стало жаль его.

– Наследство матери, переданное ей бабушкой и в итоге завещанное нам, – вдруг вырвалось у него. – Целая коллекция