Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

сада с секатором в руке. Она поднялась, заслышав их голоса, и у Клары скрутило живот от страха. Что подумает о ней эта культурная, образованная женщина, в прошлом хирург? Понравится ли ей Клара, сочтет ли она ее достойной своего сына?

Но Роуз улыбнулась, пошла им навстречу и в тот самый момент Клара поняла, что все будет хорошо. Эта стройная, симпатичная, моложавая женщина в летнем розовом платье абсолютно не выглядела устрашающе. Наоборот, Клара была сражена обаянием Роуз, тем, как сверкали ее глаза, когда она улыбалась, той искренней теплотой, с которой Роуз обняла Клару. Энтузиазм, звучащий в ее голосе, был заразителен. В тот день Роуз провела Клару на кухню и, похлопав по руке, сказала: «Давай выпьем чего-нибудь, и ты мне все о себе расскажешь… я так рада тебя видеть».

Оливер, отец Люка, вынырнул откуда-то из глубин дома, — высокий мужчина крупного телосложения, широкоплечий бородач, похожий как две капли воды на своего сына; их роднило и великолепное чувство юмора, и доброжелательный взгляд практически одинаковых карих глаз. Оливер преподавал в университете, написал несколько книг по истории искусства. Немного застенчивый, он был деликатнее и сдержаннее своей жены, и Клара сразу же прониклась к нему симпатией.

В тот день она полюбила все, что было связано с Лоусонами: красивый, беспорядочно спланированный дом, спокойную привязанность, которую они демонстрировали, даже их манеру спорить и шутить, добродушно высмеивая недостатки друг друга — неряшливость Оливера и его склонность к ипохондрии, перфекционизм любившей покомандовать Роуз или неспособность Люка хоть в чем-то уступить и при этом не дуться. Для Клары, выросшей в доме, где даже малейший намек на неуважение к окружающим мог привести к неделям обиженного молчания, такое положение дел стало откровением. В тот первый визит в «Ивы» у Клары возникло странное чувство дежавю, как будто она вернулась после долгого отсутствия в знакомое место, предначертанное ей судьбой.

В первое время Клара тайком выискивала хоть что-нибудь, что указывало бы на пропавшую сестру, но ничего не находила. Эмили не было ни на одной из фотографий, стоявших в гостиной, на стенах в кухне висели, любовно размещенные, лишь старые дошкольные рисунки Тома и Люка, подписанные детским неровным почерком. В рассказах Люка Эмили представала сильной и яркой личностью — теперь даже в ее комнате на чердаке ничего о ней не напоминало. Чем старательнее семья пыталась уничтожить память об Эмили, тем ощутимей было ее присутствие — так тогда показалось Кларе. Она все размышляла о том, что случилось с сестрой Люка; как кому-то могло прийти в голову оставить любящую семью так внезапно и потом будто раствориться в воздухе. Этот вопрос занимал ее, ведь несмотря на искреннее радушие Лоусонов, уют и комфорт их великолепного дома, она чувствовала тоску, прячущуюся по темным углам комнат.

За последующие три года Клара только однажды услышала, как упоминали имя Эмили. Это случилось на дне рождения Роуз, в «Ивах» было полно гостей: приехали друзья из соседней деревни, бывшие коллеги Роуз из госпиталя, друзья — писатели и знакомые издатели Оливера, и, похоже, все студенты с факультета, где он преподавал, в полном составе. Пьяный вдрызг Оливер рассказывал Кларе шутку о недавней исследовательской поездке, как вдруг внезапно остановился на полуслове, растерянно уставившись в бокал с выпивкой.

— Оливер, все в порядке? — спросила удивленная Клара.

Он ответил совершенно чужим, хриплым голосом:

— Знаешь, она была для нас целым миром, наша маленькая девочка, мы любили ее до беспамятства.

К ужасу Клары его глаза наполнились слезами, когда он сказал:

— Моя дорогая Эмили, мне жаль, мне очень жаль.

Застыв, Клара с удивлением смотрела на Оливера, пока не подошел Том, брат Люка, и деликатно не увел его, приговаривая: «Давай, пап, пора в кровать, вот так, пошли».

Клара выбралась наконец из Лондона и поехала по трассе М11. Примерно через час она достигнет Саффолка. Но будет ли там Люк? Она покрепче сжала руль и надавила на педаль газа. Конечно, он там — как же иначе? Невольно в памяти всплыли прочитанные сообщения: «Скоро, Люк, скоро состоятся твои похороны», — и животный страх вновь обуял ее.

Клара добралась до «Ив» на закате. Она вышла из машины, посмотрела наверх — галки с криком кружили над окрестными полями в сумеречном небе. Волшебный момент безмятежности перед наступлением ночи. Перед ней был сельский дом восемнадцатого века, ползучие клематис и дикий шелк цеплялись за стены из красного кирпича, старая плакучая ива дрожала на ветру. По обе стороны от низкой и немного искривленной широкой двери из дуба — окна из толстого стекла, сквозь которые видно элегантное убранство. Дом из сказки, одиноко стоящий на фоне бесконечного чистого неба. И вот Клара у двери, делает глубокий вдох прежде, чем постучать: «Пожалуйста, Люк, только будь там, пожалуйста, пожалуйста, будь».

Она услышала, как за дверью старый спаниель Клементина привычно скребет лапами, затем щелкнула щеколда. Дверь открыл Оливер. Он осторожно вглядывался в темноту, не сразу узнав Клару, ни с того ни с сего нагрянувшую к ним в дом, где они жили уединенно, вдалеке от всех. В конце концов, его лицо разгладилось. «Господи, Клара!» Он обернулся и позвал жену: «Роуз, это Клара! Ох, да успокойся же, Клеми! Проходи, проходи, что за приятный сюрприз. Скажи на милость, что ты здесь делаешь?»

Увидев позади Оливера уютную комнату, мягкий свет, Клара ощутила знакомое притяжение дома. Клара уловила запах еды и представила, как Роуз готовит ужин и слушает BBC Радио 4 — сцена из домашней жизни с гостеприимными и радушными хозяевами — это так отличалось от чопорного таунхауса в Пендже, где она выросла. Но прежде чем Клара успела ответить, за спиной Оливера выросла Роуз. «Мать честная… привет, милая! А где Люк?» Роуз, довольная, с выжидающим видом посмотрела мимо Клары в сторону машины.

У Клары сжалось сердце. Черт!

— Вообще-то мы не вместе, — призналась она.

Оливер нахмурился.

— О… — протянул он, но тут же учтиво добавил: — Ну что ж, как бы там ни было, мы рады тебя видеть! Проходи, проходи!

Продолжавшая улыбаться Роуз спросила:

— Почему не вместе?

— Так вы от него ничего не слышали?

— Нет, с выходных ничего.

Не дав Кларе говорить в дверях, Оливер проводил ее на кухню.

— Проходи, проходи и садись!

Пока Роуз суетилась, подогревала чайник, а Оливер рассказывал о материалах, которые он собирал для своей новой книги, Клара наклонилась и погладила Клеми, размышляя, с чего бы начать.

Наконец Роуз поставила