Современный российский детектив - Анна Майская

другой, которая отличалась от его Богини, как отличается скромный невзрачный лютик от великолепной бархатной розы. Всякий раз прикасаясь к ней, он крепко зажмуривался, лишь бы не видеть ее такое обычное, такое наивное детское лицо и огромные темно-серые, почти черные, глаза в обрамлении длинных густых ресниц. Глаза эти смотрели на него вопросительно, требовательно, словно все время ждали от него ответа на незаданный вопрос: «Ты и вправду меня любишь так сильно, как говоришь?» Сложно было каждый раз врать, притворяться, казаться искренним. Сложно было не бояться. А в последние дни особенно. Он словно шел по топкому зыбкому болоту, в любой момент рискуя сорваться и провалиться в вязкую ненасытную трясину, которая проглотит его за считанные секунды, оставив на поверхности лишь липкие, лопающиеся с противным квакающим звуком, пузыри. Но наверное, самым сложным было смириться с тем, что именно его Богиня, любовь всей его жизни, сама сознательно толкала его на это.

— А ты меня совсем-совсем не ревнуешь? — решился спросить он наконец, и почувствовал, как перехватило дыхание: он и желал и очень боялся услышать ответ.

Она рассмеялась низким глубоким голосом.

— Ревновать? К кому? К той, что стоит сейчас у плиты в застиранном до дыр переднике и жарит котлеты? Или к той, которая каждый день, как подорванная, мчится на работу в вонючую больницу кипятить шприцы и вытирать чужим выродкам их грязные сопливые носы? Или может быть к той, что зимой и летом ходит в одном и том же платьице с оборками на подоле? Нет, мой дорогой. Не ревную.

— Но…

Она прикрыла его рот своей ладонью:

— Все знаю, понимаю. Никаких «но». Назад дороги нет. Теперь только вперед и не оглядываться.

Они немного помолчали.

— Послушай, мне все-таки кажется, что это слишком рискованно! К тому же я тебе рассказывал, что ко мне приходили из полиции. Какой-то дотошный майор все допытывался, что да как.

Она равнодушно пожала плечами:

— Ну и что? Подумаешь, задал пару вопросов. У него работа такая — вопросы задавать. Пойми, все, что произошло нам с тобой только на руку.

— В смысле? — он приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо: она что, смеется над ним?! Но она была серьезна, только странная улыбка играла на ее припухших от поцелуев губах:

— А ты подумай! В Полиной квартире совершают покушение на Куприянову. Кстати, жаль, что неудачное! Надоела мне эта ржавая мочалка, хуже горькой редьки! Вечно сует свой нос туда, куда не просят! Так вот, вернемся к выстрелу. Ты, — она прикоснулась к его груди пальцем, — имеешь к этому отношение?

Он испуганно затряс головой.

— Вот именно. И если вдруг наша Поленька отправится к праотцам, то все подозрения падут именно на того, кто стрелял в нашу общую знакомую. А ты будешь виноват только в том, что не уследил, не уберег… Слезы искреннего раскаяния, и все! И именно поэтому, с регистрацией тянуть нельзя. Сразу после этого необходимо подписать брачный контракт, по которому в случае твоей смерти все имущество наследует она, а в случае ее кончины — ты. Ты же сам юрист, не мне тебя учить! Тем более, что эта гадина, ее задушевная подружка, нам сейчас тоже помешать не может. Лежит себе в больничке, раны зализывает, и Полечке в ушки не дует. Поверь мне, когда Куприянова выйдет оттуда, убедить Колобову станет в миллион раз сложнее. Именно сейчас самый подходящий момент.

— Но я же не могу насильно затащить ее в ЗАГС!? — в отчаянии воскликнул Денис.

— А надо бы. Не знаю, умоляй, уговаривай, уламывай, но делай уже что-нибудь! Когда завещание вступает в силу?

— Ты неправильно формулируешь. Завещание уже считается открытым со дня смерти ее отца, а вот в права наследования она вступит только в июне. К нам в контору поступил запрос из Германии. Марк поручил это дело мне. Я должен был сказать Полине о том, что она является наследницей, но, по понятным тебе причинам, промолчал. Начальнику соврал, что она уехала на два месяца. По истечении этого срока нужно будет отчитаться. Так что время у нас еще есть. Может, все-таки стоит подождать. Ведь у нас в запасе есть еще полтора месяца? Пусть уляжется эта шумиха, и тогда…

— Я не поняла, ты что собрался все это время жить с ней? Да и потом, я же тебе только что объяснила, что если все провернуть именно сейчас, то ты вообще будешь вне подозрений. Включи логику! Если Полюшка перекинется после того, как станет известно о наследстве, то именно ты станешь первым и единственным подозреваемым! Не боишься?

Денис передернул плечами, а она безжалостно продолжала:

— А еще вот что. Судя по всему, наша скромница кому-то очень сильно мешает. И если тому, кто все это задумал удастся ее прикончить раньше, чем вы поженитесь, то ты, мой дорогой, останешься с носом.

— Ты права, и все-таки, я совершенно не представляю, как сделать так, чтобы Полина вышла за меня замуж. Знаешь, в последнее время она стала какая-то отстраненная, чужая, что ли. Раньше я мог просчитать ее на раз, два, три, а теперь она время от времени так смотрит на меня, как будто обо всем догадывается. Она очень изменилась.

— И ты, мой драгоценный, сам приложил к этому руку, не так ли?

— Согласен, но видит Бог, в последний раз я уходил от нее навсегда! Уходил, чтобы навсегда остаться рядом с тобой. Кто мог предположить, что всего через пару недель мне попадут в руки эти документы?!

Она легла головой на его грудь и стала поглаживать по животу своими мягкими, ласковыми пальцами, отчего волоски на теле вздыбились, и приятная дрожь прошла от головы и до самых пяток. Он крепко прижал ее к себе, но она мягко отстранилась:

— Тебе пора. Не осложняй ситуацию, милый, — она накинула свой легкий прозрачный халат и вышла из комнаты. Денис остался один. «Придет день, когда так же легко, как сейчас, она упорхнет из моей жизни…» — вдруг с поразительной отчетливостью подумал он и тихонько застонал в подушку.

II

— Да не толкайтесь вы, женщина! Имейте совесть, в конце концов! Прут и прут, а автобус не резиновый! — возмущалась толстуха в длинном ядовито-зеленом пуховике, втащившая в салон две огромные клетчатые сумки, которые плюхнула на пол прямо возле ступенек.

— Раз такая умная, стой и жди следующего, а мне ехать надо. Сама-то вон, с каким багажом сюда вперлась! С такими мешками — в такси езжай! — огрызалась вторая, старательно подпихивая