Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

19 октября… Точно, я отпросилась с работы во вторник после обеда и помню, что в среду утром уточнила, не случилось ли чего в мое отсутствие, потому что господин Айед выглядел очень нервным.

— Понятно. А это письмо — у вас есть предположение, куда ваш шеф мог его убрать?

— Мы можем сходить к нему в кабинет, если вам угодно.

Келлер кивнул, секретарша достала из ящика связку ключей, и они пошли по коридору. По дороге Келлер попросил одну из сотрудниц присутствовать при обыске в качестве свидетеля. Лиз Карайон отперла дверь из матового стекла, за которой оказалась просторная, светлая комната — комфортабельно обставленная и очень уютная.

— Позвольте мне самому этим заняться, — сказал Келлер, надевая перчатки.

Затем он начал методично обыскивать кабинет, открывая один за другим ящики письменного стола, но никаких следов письма не обнаружил. Он проверил также скомканные клочки бумаги на дне корзины, но ни один из них не соответствовал тому, что он искал. Наконец жандарм опустился в большое кресло и разочарованно заключил:

— Письма нет. Скорее всего, он от него избавился.

Лиз Карайон, стоявшая в дверях вместе с коллегой, отважилась на инициативу:

— А его портфель? Вы смотрели в нем?

Келлер прищурился. Он присутствовал во всех местах, где проходили обыски, и не помнил никакого портфеля.

— Какой портфель? Мы обыскали дом, гостиничный номер, его машину, теперь офис и…

— Его машину? Какую именно?

Жандарм взглянул на нее с недоумением:

— Как это? У него их несколько?

— Две. Спорт-купе, на котором он выезжал куда-нибудь по вечерам или на отдых. И джип, машина не такая броская, поскромнее, которой он пользовался больше для работы. Она должна находиться в этом здании, на подземном паркинге, потому что ключ висит здесь, — заключила она, указав на стенную панель с крючками.

***

Жандарм взбежал по пешеходному пандусу подземного паркинга и, оказавшись снаружи, поспешно нажал кнопку вызова на телефоне. Прозвучало четыре гудка, прежде чем Баденко ответила:

— Жюльен?

— Улика у меня!

— Я тебя слушаю.

Жандарм кратко изложил суть разговора с Лиз Карайон и подытожил:

— Короче, это самое письмо теперь у меня! Оно лежало в портфеле Айеда на заднем сиденье его джипа.

— Давай, выкладывай, что в этом письме?

— «Видео 36. Встреча в четверг 21 октября в 21:00». Затем идет два ряда цифр, которые обозначают, по-видимому, координаты места встречи.

— Серьезно?

— Говорю как есть.

— Ты определил по этим координатам геолокацию?

— Нет еще, как раз сейчас этим займусь.

— Окей, а вот это «Видео 36» — что означает?

— Понятия не имею. Секретарша держалась в стороне, но я уверен, что и она не знает, о чем речь.

Баденко спросила, понизив голос:

— Айед что, торговал подпольными видео? Или его шантажировали?

— Я не знаю, Леа. В любом случае Лиз Карайон говорит, что никогда раньше не видела в почте такого рода писем.

— Ладно, надо сделать научную экспертизу письма: снять отпечатки пальцев и следы ДНК.

— Сделаем. А что у вас? Есть новости о преподавателе, которому разбили машину?

— Комон сейчас этим и занимается. Сообщит мне сразу, если что-то узнает.

Он уже собирался разъединиться, когда начальница поспешно воскликнула:

— Кстати, Жюльен, браво, отличная работа!

Он открыл рот, чтобы ответить, но Баденко уже отключилась. В этом была вся Леа! Похвала так мало соответствовала ее характеру, что она не могла не обрубить разговор сразу после этого. Жандарм пожал плечами. Ему было наплевать. Он работал не для того, чтобы доставить ей удовольствие. К тому же она все-таки сделала ему комплимент…

– 25 –

Двадцать лет назад: середина ноября 2001 года

Воздух прохладен, но ясное солнце освещает лес, и, проникая между деревьями, лучи растекаются по земле беспорядочной мозаикой светотени. Прислонившись к вековому дубу, Клара старается не замечать, что Александр украдкой бросает на нее горящие взгляды. «Чертов магнетизм», — думает она. Тело предает ее, переполненное желанием, которое она не может обуздать, несмотря на то что доводит себя до изнеможения в бассейне. Стоит ей столкнуться с Алексом, как ее тело начинает сходить с ума. Становится неукротимым.

Это ужасно. Она раньше считала, что только парни подвержены таким импульсам. А теперь видит, что нет. Что девичье тело тоже может переполняться просто звериным желанием трахаться. Никогда и ни с кем она такого раньше не испытывала. Эти волны, которые электризуют ее плоть, от которых дрожит низ живота, никогда не перестанут вибрировать. Твою мать! Она действительно не уверена, что сможет устоять. Эх, если бы она дала себе волю прямо сейчас, она бы набросилась на него, и… черт, это было бы обалденно!

— Ну, что там делает Валериана? — с раздражением спрашивает Магид. — Мы торчим здесь уже двадцать минут!

— Она сейчас придет! Она…

Слышится шипение тормозов велосипеда, и Клара останавливается на полуслове.

— Тсс! Здесь, за деревьями!

Раздается хруст веток и шум шагов, а затем на небольшой прогалине, где стоит вся группа, появляется Валериана.

— Прошу прощения! Мадам Дюпен не хотела меня отпускать.

— Ах, мадам Дюпен! Я фантазировал о ней весь второй класс! — говорит Магид, прижимая руку к штанам. — Она так возбуждает, эта училка! Я даже готов декламировать Верлена, трахая ее раком!

— Так она, по крайней мере, оценила бы Верлена! — ухмыляется Клара.

— Так она, по крайней мере, оценила бы Верлена! — повторяет он за ней, передразнивая. — Ты даже не знаешь, о чем говоришь! Тебя еще ни один парень не заставил визжать! Но если хочешь, я могу это устроить, ну как?

— Лучше сдохнуть! — отзывается Клара, показывая ему средний палец.

— Боишься злого волка?

— Не боюсь. У меня есть вкус — вот и все, мерзкая ты рожа!

— Если хочешь знать, в позе «раком» партнеры не видят лиц друг друга, — говорит он томно, прижимаясь к ней. — Ну давай, Клара, повернись, займемся любовью, я же знаю, что тебе до смерти этого хочется!

— Мразь, отвали, тупой ублюдок!

— Эй, Магид, хватит, остановись! — вмешивается Александр, оттаскивая его.

Магид протестует для вида, но отходит в сторону.

— Ну, Валериана, ты спрятала свой велосипед рядом с нашими? — спрашивает Александр.

— Да, с дороги ничего не видно.

— Прекрасно! Потому что Аместуа — настоящий придурок, два года