След смерти - Андреас Грубер

— Тогда вы наверняка знали и Герту Бишофф?

— Да. По студенческой среде и по разным демонстрациям. Она была на три года старше меня, и у нее уже тогда была шестилетняя дочь.

— Анна Бишофф… — сказала Сабина.

Дегенхард кивнул.

— Конрад и мать Анны открыли мне глаза на политику.

— И оказали на вас серьезное влияние, — заключила Сабина. — Значит, вы были учеником Конрада. И такой человек становится статс-секретарем министра внутренних дел?

— Все развивалось очень странно, — вздохнул он и сразу продолжил.

Похоже, ему нравилось слушать самого себя.

— Уже много лет я работаю — как и вы — на реакционное государство. И именно благодаря своей должности вижу закулисье этого консервативного правительства: оно бездействует, наблюдая, как страна и общество шаг за шагом разрушаются, и, по иронии, арестовывает как раз тех, кто пытается что-то с этим сделать. Правительство, которое в глубине души я с каждым годом презирал все сильнее — чем больше узнавал.

— Пока наконец не перешли к действиям…

— Убийство студентки на демонстрации стало последней каплей. Зильке Айзерт, кстати, истекла кровью — точно так же, как вы, — совсем одна, на обочине. Полиция слишком поздно вызвала врача скорой помощи.

— И только из-за этого?.. — уточнила Сабина.

— Не только из-за этого, — зло перебил он. — Рут Шефер и Аллегра Бём были молодыми, неравнодушными активистками климатического движения. За год до убийства Зильке Айзерт оперативники в штатском во время незаконного обыска избили их до полусмерти; обе попали в больницу с кровоизлияниями в мозг. Дело замяли — так же, как дело Франка Довретски, журналиста-расследователя, которого во время мирной демонстрации сторонники правой партии забили почти до смерти. Я мог бы продолжать этот список часами, но у вас столько времени уже не осталось.

— Значит, отсюда имя Рут-Аллегра Франке, — дошло до Сабины.

— Да. Или вы думали, оно выбрано случайно? Разумеется, нет. Хотя бы так я хотел отдать дань памяти жертвам бессовестного государства. От таких случаев меня тошнит. Я больше не мог просто смотреть и ничего не делать. Правящим кругам этой страны нужно…

— …преподать урок?

— Нет, фрау Немез. Это было бы слишком мало. И слишком безобидно. Урок ничего не меняет. Насколько же вы наивны? Нужно мощное землетрясение, которое все разрушит, всех встряхнет и наконец разбудит. Радикальное лечение. Нечто такое, что навсегда устранит это правительство и вырвет с корнем все, что в будущем нанесло бы еще больший вред. Поэтому с завтрашнего дня страна погрузится в беспрецедентный шоковый паралич — до тех пор, пока в конце недели не получит последний, сокрушительный удар.

— И каким он будет?

Он улыбнулся.

— Вы до этого уже не доживете. Но будьте уверены: он затмит все, что было до сих пор.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 103

Мысль о красной записной книжке придала Снейдеру новых сил. Он подавил порыв вдохнуть, провел уцелевшими пальцами по деревянной опалубке и уже собирался снова подтянуться, когда рядом с доской нащупал ребристый железный прут.

Толщиной примерно в сантиметр — должно быть, один из остатков металлической арматурной сетки, которую строители заложили в бетон для укрепления фундамента. Он обхватил прут, но высвободить не смог: верхней частью тела он лежал на нем и сам себя блокировал.

Дыхательный рефлекс накрыл его снова. Но прежде чем стало совсем плохо, прежде чем он втянул бетон ртом и носом, Леа опять выдернула его за воротник.

Он плевался, фыркал и жадно хватал воздух.

— Последний шанс, ублюдок! Где письмо?

— Оно у меня… — прохрипел Снейдер. — У меня…

— Где?

— Секунду… я не могу… дышать.

Она вытащила его из месива целиком и перевернула на спину.

— Где. Письмо.

Поврежденной рукой он стер бетон с лица и открыл глаза. Жгло как кислотой, но, по крайней мере, он смутно различал перед собой лицо Леа.

— Где? — закричала она.

— В бардачке моей машины, — солгал он.

В тот миг, когда она выпрямилась, он размахнулся прутом и снизу ударил ее железом в висок.

Леа шатнулась в сторону, упала, схватившись за голову. Но удар оказался недостаточно сильным: пока он поднимался на ноги, она тоже уже вставала.

Снейдер опередил ее на секунду. Он уже собирался снова обрушить на нее прут, когда ветер подхватил ее дождевик и распахнул полы. Недолго думая, он перехватил железо и с размаху, снизу, изо всех сил вогнал ей прут в тело под ключицей.

Она с криком попятилась. Он тут же навалился сильнее, загнал прут глубже и теснил ее назад, пока она спиной не врезалась в бетономешалку. Он почувствовал, как железо рывком прошло сквозь ее тело и где-то позади застряло в машине.

Леа повисла на моторе, словно насаженная на вертел. Она скулила и дрожащими пальцами хваталась за прут, пытаясь вытащить его из себя.

Снейдер достал из кармана пластиковую стяжку, схватил ее руку и пристегнул к раме бетономешалки. Адскую боль в пальцах он игнорировал, стиснув зубы.

Леа дергала рукой, билась и вопила как фурия. Он не обращал внимания. Схватил ее вторую руку и второй стяжкой закрепил у другого конца мотора.

Теперь она висела на машине, как жук на спине. Из-под плеча торчал конец прута.

— Проклятый мерзавец! — выплюнула она. — Гнусная сволочь!

— Вы сами хотели по-жесткому, — сказал Снейдер.

Больше он не слушал, что она кричит. Медленно, с болезненными усилиями выбрался из пиджака, потом чистой внутренней стороной вытер лицо и руки, стараясь хоть немного избавиться от едкого бетона.

Рубашка тоже была заляпана серой массой, а теперь еще и промокала под моросящим дождем.

— Жаль, — пробормотал он и небрежно бросил пиджак в дождевую лужу рядом с кирпичами.

Потом поднял глаза. Леа все еще ругалась.

— Да заткнитесь вы наконец, — раздраженно буркнул он.

Она на мгновение умолкла.

— Знаете, — начал он, — несмотря на все, что вы натворили на Мальорке, вы были мне в каком-то смысле симпатичны. Правда. А такое, поверьте, случается чертовски редко.

Он стиснул зубы и потянул за два торчащих сломанных пальца, стараясь выпрямить их. Боль прошила все тело; на миг у него потемнело в глазах, и ему пришлось опереться о кирпичи.

Он несколько раз хрипло выдохнул.

— Вопреки всем доводам разума я хотел дать вам честный