Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Коридор был не прямой, с несколькими поворотами, поэтому он мог не увидеть, что происходит. К такому выводу пришла Ёнчжу. Она помнила, что по пути к столику они несколько раз поворачивали. Незнакомец с большой вероятностью находится где-то у выхода, а значит, он просто не видит Чоннан.

— Мам, я хочу жить, — сказала Ёнчжу, все еще держа руки над головой и глядя прямо в каменное лицо матери. — Я еще и половину жизни не прожила, но устала так, будто живу в сотый раз. Думаешь, чья это вина?

— Не мели чепухи и выходи. Сейчас же!

От голоса матери Ёнчжу закрыла голову обеими руками, съежилась и зажмурилась. Это было непроизвольное движение, заложенное в нее долгими годами физического насилия и промывки мозгов. И все же девушка отчаянно брыкалась, не позволяя Чоннан протиснуться назад к столику.

Столик № 3

Сана так и стояла, застыв на месте, пока незнакомец нес свою несуразицу. Ючжин наблюдала за ней, ни капли не изменившись в лице. Сана подташнивало. Непонятно, от волнения или от шевелений малыша в животе.

«А эта почему такая спокойная?» — возмутилась про себя Сана и тут же подумала, что Ючжин, должно быть, привыкла к подобного рода ситуациям. Ну естественно, ты же всю жизнь провела в канаве. Но я-то нет. Сана быстро утешила себя тем, что не имела ни малейшего понятия о тех страшных, грязных вещах, из которых состояла жизнь Ючжин. Все это ее не касается.

Внезапно Сана заскучала по дочери. Почему-то именно сейчас ей вспомнилось, как перед выходом из дома она стучала в наглухо закрытую дверь ее комнаты, ругая ту последними словами. Сана страшно сожалела об этом. О том, что сорвалась на крик, обвиняя дочь в том, что идет подтирать за ней дерьмо, твердила, что дочь должна быть благодарна ей, и что Сана стыдно теперь ходить по району, и она головы поднять не может. Надо было сказать, что она любит дочь, верит ее словам, как матери остальных обидчиков. Честно говоря, больше всего Сана разозлило не то, что дочь над кем-то издевалась, а что она была на подпевках у других ребят. Это она осознала только сейчас.

Сана быстро раскинула мозгами. Кому из них стоит остаться в живых? По всем законам гуманности в первую очередь отпустить нужно ее, беременную женщину. Кроме того, в прошлом Ючжин сама издевалась над невинными жертвами. Она обязана получить воздаяние за свои грехи, хотя бы сейчас. Зло должно быть наказано, а добро вознаграждено. Разве не так устроен мир?

Разумеется, Ючжин так просто не сдастся. Судя по тому, как она пыталась заставить Сана поменяться с ней платьями, эта сумасшедшая до сих пор думает, что она здесь главная. Увидела, что одежда Сана — от дорогого бренда. Ну да, что ни говори, а люди не меняются.

Сана представила, что случится, если она умрет. Вместе с ней умрет и малыш в животе, а это уже двое. Ее дочь, добрая девочка, на всю жизнь останется с чувством вины из-за гибели матери, которая отправилась прикрывать ее поступок — между прочим, не такой уж и тяжкий. А ее друзья и их родители? А муж? Сейчас он управляет крупным проектом в компании, вся его жизнь разрушится в один миг. Если проект пойдет насмарку, это заденет не только мужа. А как же его подчиненные? Их семьи?

С другой стороны, что будет, если умрет Ючжин? Не успела Сана развить эту мысль, как почувствовала, что ее дергают за рукав.

— Эй, садись. Тебе не тяжело стоять с таким пузом? — спросила Ючжин.

Сана медленно опустилась на свое место. Ючжин усмехнулась и слегка присвистнула. В такой ситуации? Сана уставилась на спутницу круглыми от удивления глазами.

— Ты что, не слышала?

— Что не слышала?

— Выстрелы. Мужской голос... Он сказал, мы должны выбрать одну из нас. — Ючжин беззаботно пожала плечами. — Слышала, конечно. Так что насчет поменяться со мной платьями? Ты же пришла сегодня, чтобы умолять меня. Думаешь, я сжалюсь, если будешь так себя вести?

— Разве это сейчас важно? Одну из нас могут застрелить...

— Ну это точно буду не я, — недолго думая, заявила Ючжин. Сана на мгновение потеряла дар речи, и спутница тряхнула ее за плечо. — Что, в штаны наложила? Ты же не думала всерьез, что я умру, а ты останешься в живых?

Сана никак не могла взять в толк, почему Ючжин так удивительно спокойна. Может, она и прошла в своей жизни огонь, воду и медные трубы, но сегодня, когда средь бела дня в безопасной Южной Корее кто-то палит из пистолета? Такое не укладывалось в голове Сана. Она притворяется сильной? Как в школе? Но с какой стороны ни посмотри, теперь у Сана в руках сосредоточено больше власти. Статус, связи, деньги. Кроме того, до выстрелов Ючжин не вела себя нагло. Еще недавно она кипела от злости. В ее возбужденном голосе чувствовалось волнение. А теперь она нарочито пытается подмять Сана под себя. Совсем как в прошлом.

«А если она держится так уверенно, потому что заодно с этим преступником?» — подумала вдруг Сана. Она слышала, что некоторые из тех хулиганов, с которыми Ючжин водилась в юности, до сих пор промышляют бандитизмом. Разумеется, там, где жила сейчас Сана, в богатом районе Сохён, такое было невозможно, но в старом центре... Вполне вероятно, что какой-то сбрендивший отморозок из трущоб мог заявиться сюда и начать буянить...

Сана открыла рот. Она не хотела казаться слабой, не хотела уступать Ючжин, но ее голос все равно дрожал. Сана откашлялась, но это не помогло.

— Спрашиваю на всякий случай. Ты знакома с этим человеком? Поэтому ты так спокойна? Ты привела его сюда, чтобы шантажировать меня, да?

— С ума сойти. — Ючжин громко расхохоталась, запрокинув голову, а затем, успокоившись, с каменным лицом уставилась на Сана. — Эй, что за хрень ты сейчас несешь? Опять хочешь выставить меня виноватой? Так и знала, что ты и не собиралась извиняться, стерва. Тварь здесь не я, а ты и твоя мерзкая дочурка. Что? Шантажировать тебя? Зашибись... — Ючжин снова натянуто усмехнулась. — Ну конечно, если богатые дамочки начнут выть, что страдают из-за одной невежественной мамаши, то любое дело замнут так, будто ничего и не было. И не важно, что мой ребенок хочет умереть из-за таких отбросов общества, как твоя дочь!

— Отбросы общества? Как ты смеешь так говорить про мою дочь? — Сана схватила со стола нож. Слова полились неудержимым потоком: — Да ты же сама издевалась в школе над каждым вторым! Избивала, вымогала деньги, прижигала кожу сигаретами, плевала в лицо и материлась! Вела себя как шлюха, спала с каждым отщепенцем в округе! Да сейчас твоя морда светилась бы по всему интернету! Ты прозябаешь в канаве, потому что тебе воздалось по заслугам! Это моя дочь — отброс общества? Да ты же была самим дьяволом, сука! Ты дьявол в человеческом обличье! Почему ты не идешь на уступки? Твоя дочь расплачивается за твои грехи. Не надо вести себя так,