Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

продолжать и продолжать, хочет, чтобы он узнал ее и все, что с ней связано. Через какое-то время она смогла смотреть на него, на его лицо в приглушенном свете наклонившей абажур лампы за его спиной, на его профиль в тот момент, когда он пил свой виски, и снова прямо в глаза, когда он смотрел на нее.

Она была безоговорочно в него влюблена, теперь она знала это, но этот вечер все изменил. Она больше не хотела отказываться от этой любви, прогонять ее от себя, твердить: «Черт. Черт. Черт» при мысли о нем и при взгляде на него, четко осознавая, какое действие они на нее производят. Она никогда раньше не встречала мужчину, который бы полностью сосредотачивал на ней все свое внимание, который слушал ее и смотрел на нее так, как будто она была важна, как будто то, что она говорила, имело значение, и никто, ничто в этом мире больше не представляло для него интереса.

Колокола собора прозвонили полночь, и она испугалась того, как долго она говорила и сколь многое, таившееся у нее глубоко внутри, всплыло на поверхность. Она замолчала. Эта комната, эта квартира на краю тихого квартала была самым прекрасным, самым спокойным местом, где она когда-либо бывала, здесь царила особая атмосфера. Просто то, что она могла сидеть здесь, в тишине, вместе с ним, вселяло в нее благоговейный трепет.

– О господи, – сказала она.

– Спасибо вам.

– За что?

Он улыбнулся.

– За то, что так много рассказали мне. Люди редко бывают щедры, когда чем-то делятся.

Это был необычайный, совершенно особенный способ выражения такой простой мысли. «Но он сам особенный, – подумала она, – на всем белом свете не может быть никого, похожего на него».

– Мне пора идти.

Он не пытался остановить ее, но и не вскочил, поспешив выпроводить. Он просто выпрямился в кресле, расслабил мышцы и застыл в свете лампы.

– Спасибо вам за это, – сказала Фрея. – Я хожу в хор, чтобы мои мысли перестали крутиться вокруг этого дела, и пение, плюс приход сюда, дали мне то, что мне было нужно.

– Отдохнуть и отвлечься. Это то, что необходимо, чтобы по-настоящему отстраниться от такого рода дел… Если не физически, то хотя бы духовно, ментально. В противном случае оно просто вас опустошит.

Затем он поднялся и пошел вместе с ней к двери.

– Я спущусь, – сказал он.

– Нет, все в порядке.

– Сейчас поздно, темно и никого нет на улице, а вы совсем одна.

Она рассмеялась.

– Саймон, я офицер полиции.

Он закрыл входную дверь на защелку и посмотрел на нее. Его приятное лицо выглядело суровым.

– И две женщины пропали.

Она задержала на нем долгий взгляд.

– Да, – сказала она тихо.

– Мне бы самому не хотелось думать о них в том ключе, в каком я думаю, – сказал Саймон, слегка коснувшись ее спины, направляя, пока она спускалась по лестнице. Прикосновение обожгло ее.

У машины он подержал для нее водительскую дверь. На секунду она заколебалась. Он не двигался.

– Еще раз спасибо.

– Мне это было в удовольствие. Спокойной ночи, Фрея.

Он поднял руку и смотрел ей вслед, пока она не доехала до конца квартала, нырнула в арку и исчезла.

Двадцать шесть

Мистер Виктор Фриборн исчез из дома престарелых «Фор Уэйс» где-то после четырех часов дня. Никто не видел и не слышал, как он спустился по лестнице и вышел из передней двери, которую секретарь, миссис Мердо, обнаружила отпертой, когда выходила за почтой без пяти пять.

Только в двадцать минут седьмого патрульная машина привезла мистера Фриборна назад, после того как нашла его на скамейке у реки в одной пижаме и тапочках.

Подобное случалось и раньше, но в свете исчезновения Анджелы Рэндалл Кэрол Эштон волновалась гораздо больше, чем обычно, и прошло еще очень много времени, прежде чем весь дом успокоился. За эти несколько часов столяр подобрал им новый, более сложный, замок, и они провели встречу с персоналом, где обсуждались способы справиться с тем, что их экономка Пэм Торнхилл называла «проблемой Гудини».

Так что только после восьми вечера Кэрол наконец добралась домой, купив по дороге «Эхо», чтобы ее прочесть за необходимым ей сегодня стаканом джина.

Исчезновение Дебби Паркер было главной новостью на первой полосе. Фотография толстой девушки, хихикающей на катке, была увеличена до драматических размеров. Кэрол быстро прочла статью, ища какие-нибудь упоминания об Анджеле Рэндалл. Но их не было. Хотя два дела, как ей показалось, имели очень много общего.

Но если сходство так очевидно, то почему тут нет отсылок к делу Анджелы? Куда смотрит полиция? Неужели ее дело просто убрали в папку и забыли? Кэрол вспомнила молодую, симпатичную, кажущуюся толковой женщину – детектива Грэффхам, которая уж точно не производила впечатления человека, который мог бы выкинуть записи их разговоров в мусорное ведро. Она была расстроена. Еще кто-то пропал, и Анджелу тоже не нашли, и Кэрол почувствовала, что обязана напомнить полиции имя своей коллеги; а еще она была зла, потому что сообщила нечто важное, а ее отодвинули в сторону.

Она допила свой джин с тоником, налила себе еще на полпальца, закрыла бутылку и пошла к телефону.

– Прошу прощения, детектива Грэффхам сейчас нет, – ответил голос. – Вам может помочь кто-нибудь другой?

Кэрол засомневалась. Ей не хотелось пересказывать всю историю с самого начала кому-то, кто ничего о ней не знал.

– Вы не могли бы мне сказать, когда она будет на месте?

– Попробуйте завтра утром.

– Я могу оставить сообщение?

Она оставила имя и телефон, и попросила, чтобы детектив срочно ей перезвонила.

«Но она не позвонит» – так она подумала, отправившись на кухню, чтобы начать что-нибудь себе готовить. Опыт говорил ей, что люди, какими бы очаровательными и доброжелательными они ни были, редко перезванивали. Она разбила два яйца в миску, чтобы сделать омлет, но, не успев вытащить из холодильника ингредиенты для салата, поняла, что слишком нервничает, чтобы откладывать все на завтра. Она ушла с кухни и вернулась к телефону.

– Газеты Бевхэма и Региона, добрый вечер, чем я могу вам помочь?

Несколько минут спустя она говорила с некоей женщиной по имени Рэйчел Карр. Через сорок минут эта самая Рэйчел Карр позвонила ей в дверь.

– Миссис Эштон, расскажите об этой женщине, которая, как вы говорите, пропала, – Анджеле Рэндалл. Насколько я поняла, она работает на вас?

Она не писала ручкой в блокноте на пружине, а положила маленькое записывающее устройство на журнальный столик между ними. Кэрол смотрела, как крутятся