Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

моём побеге. Она, судя по всему, поняла, что игра окончена, и что наш друг идёт по её следу – и, уверяю вас, так оно и было. Мы добрались до Гурнаха менее чем через час после этого печального события. Мой друг также просил передать вам, что для мужчины нет большего счастья, чем умереть за любимую женщину – и что это его твёрдое убеждение. Не могу сказать, что разделяю это чувство, но нахожу его достойным восхищения.

Передайте мои приветствия (не осмеливаюсь выразиться сильнее) мисс Форт, вашему сыну и его другу. С нетерпением жду возможности нашей новой встречи.

Будучи преисполнен к вам искреннего уважения,

подписываюсь своим настоящим именем –

Эдвард Вашингтон.

Вскоре мы вернулись к работе – ведь нет лучшего способа справиться с горем, чем постоянный труд. Я чувствовала, что жизнерадостная и, можно сказать, богохульная энергия Эмерсона поутихла. Он скучал по Абдулле, как и все мы; трудно было представить себе жизнь без него. Однако Селим вполне справлялся. Он обладал той же властной аурой, которой в неизмеримо большей степени обладал его отец, и рабочие приняли его главенство без возражений. Хотя, если честно, немного поддразнивали его, и он совершенно серьёзно заявил мне, что намерен отрастить бороду.

Жизнь должна продолжаться, как я и сказала Эмерсону. (Не буду записывать его ответ.) Удовольствие мужа от работы омрачало не что-то одно, а совокупность причин: кропотливая работа по расчистке гробницы номер Пять; рост общественной активности в результате прибытия месье Масперо и ряда других учёных, желающих увидеть открытие мистера Дэвиса; и, прежде всего, сильнейшее расстройство из-за того, что мистер Дэвис уничтожает одно из важнейших открытий, когда-либо сделанных в Долине Царей.

Эмерсон использовал слово «уничтожает», и то же самое можно сказать и о «важности». Он склонен преувеличивать, когда злится. Пока было неясно, насколько значительной может оказаться находка, но она, безусловно, представляла интерес, и я была вынуждена согласиться, что расчистку гробницы можно было бы провести и получше.

Вернувшись в Долину в четверг, мы обнаружили, что Нед Айртон удаляет насыпь от входного коридора. Мрачное выражение лица Эмерсона, когда он стоял, уперев руки в бока, и наблюдал за происходящим, могло бы повергнуть в панику кого угодно. Нед начал заикаться.

– Сэр… миссис Эмерсон… д-доброе утро всем, я рад вас видеть. Абдулла бы нам сейчас пригодился, согласны? Но с панелями всё будет в порядке, вот увидите. Я вставляю подпорки, пока убираю из-под них обломки, и я очень осторожен, и я… э-э…

– Вполне, – ответил Эмерсон голосом, похожим на раскаты грома. Он посмотрел на полоски пыли на лестнице. – Вода. Вчера шёл дождь. Довольно сильный.

– Никакого ущерба, – отозвался Нед. Голос его дрогнул, но он расправил плечи и смело продолжил: – Именно так. Месье Масперо был здесь вчера, и он…

– Был здесь? – повторил Эмерсон.

Рамзес сжалился над своим несчастным юным другом.

– Отец, люди уже должны быть на месте; разве ты не хочешь убедиться, что потолок в дальнем углу надёжно укреплён, прежде чем они начнут? У Селима нет опыта Абдуллы.

Долг и забота о безопасности своих людей всегда были для Эмерсона превыше всего. Он позволил Давиду и Нефрет увести себя.

С разрешения отца Рамзес провёл большую часть этого и следующего дня с Недом, хотя не думаю, что мог чем-то помочь. Его рассказы были неутешительными. Конечно, я не советовала ему кривить душой, но мне бы очень хотелось, чтобы он хоть немного уклонился от прямого ответа.

– В гробнице собралось немного воды ещё до недавней бури, – повествовал Рамзес. – То ли конденсат, то ли дождь, проникший сквозь длинную трещину в потолке. Ничего не было сделано для укрепления золотой фольги на панелях. Честно говоря, непонятно, что тут поделать. Она исключительно хрупкая, и большая её часть уже отслоилась, просто лежит на поверхности; даже дыхание её тревожит.

Эмерсон обхватил голову руками.

– Парафин, – предложила я. – Я часто и успешно им пользовалась.

– Нед, конечно, думал об этом. Но наносить его пришлось бы очень осторожно, чуть ли не каплю за каплей, и это заняло бы много времени.

Я с тревогой посмотрела на Эмерсона, чьё лицо было скрыто, но из-под рук доносились странные стоны.

– Ну, ничего страшного, – заявила я с энтузиазмом. – Пора нам привести себя в порядок. Кэтрин и Сайрус придут на ужин.

Я пригласила Масперо, но мадам сослалась на то, что они уже приглашены в другое место. Очень кстати, учитывая как состояние Эмерсона, так и то, что нам нужно было уладить ряд нерешённых вопросов, которые мы могли обсудить только со старыми друзьями.

Школа стала главным интересом Кэтрин, и какое-то время она ни о чём другом не говорила. Владельцем здания оказался наш старый друг Мохассиб, который с радостью передал Кэтрин право аренды.

Сайрус не особенно радовался этому приобретению:

– Почему бы нам просто не построить новый дом? С этим связаны довольно неприятные воспоминания.

– Чистое суеверие, дорогой, – спокойно отпарировала Кэтрин. – Эта женщина мертва, а её помощница исчезла. И больше не посмеет показаться в Луксоре. Нельзя бросить учениц на произвол судьбы. Ни одна из них ничего не знала.

– За исключением некоторых женщин из Дома… из того дома, – добавила я. – Власти заверили меня, что он будет закрыт.

– На какое-то время – возможно, – цинично заметил мой бестактный сын. – Подобные места умеют выживать, тем или иным образом.

– Нет, если только это в моих силах, – с пылом вмешалась Нефрет. – Мы с миссис Вандергельт найдём этим девушкам достойную работу – горничными и служанками – пока их не научат чему-нибудь получше.

У Сайруса отвисла челюсть.

– Горничными? Где? Кэтрин,