"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

быть в курсе его состояния, он должен был находиться в клинике. Еще неизвестно; может, он сам и добился, чтобы Данте туда отправили, с помощью какого-нибудь сообщника.

– Думаешь, Отец был одним из докторов?

– Надеюсь. Может, он и не был его лечащим врачом, ведь Данте мог его узнать, но я не удивлюсь, если он сидел в соседнем кабинете. Или время от времени прогуливался по клинике, пользуясь расположением коллег.

– Ты сама-то понимаешь, что гадаешь на кофейной гуще?

– Можешь предложить что-то получше?

Сантини на несколько секунд задумался.

– Нет. Но даже если ты права, «Эйхе» – швейцарская клиника. Чтобы получить список персонала, работавшего там двадцать лет назад, нужен международный судебный запрос. И потом, даже если мы заполучим этот список, вряд ли возле должности одного из врачей будет стоять пометка «похититель».

– Отец – итальянец. Данте сказал, что у него не было никаких особенностей произношения. А немецкий акцент трудно не заметить. За одиннадцать лет у него бы проскочило хоть одно словечко на родном языке. И поверь, Данте бы это запомнил.

Сантини пожал плечами:

– Вряд ли в больнице было много итальянцев. Мы могли бы легко их проверить, но, так или иначе, списка у нас нет.

– Зайди на сайт «Эйхе».

Сантини уткнулся в смартфон. Пока он искал нужную клинику, Коломба отчаянно копалась в памяти. Она чувствовала, что упускает что-то важное. Что-то, что сказал ей Данте… Черт, она устала как собака. Мозг отказывался соображать.

– Такой клиники нет, – сказал Сантини. – Может, мы не расслышали название? Постой-ка… Есть страничка на немецком… – Он посмотрел на нее. – Не поверишь, но я говорю по-немецки.

– Не поверишь, но мне по фигу. Что там написано?

– Клиника закрылась десять лет назад. Зато не нужно искать судебного магистрата, который согласился бы подать запрос.

При словах «судебный магистрат» у Коломбы случилось сатори.

– Данте пришлось доказывать свою дееспособность в суде, – торжествующе сказала она. – Он наверняка предоставил медицинское заключение из клиники.

– Если так, оно должно было быть приобщено к протоколу, – заметил Сантини. – Если на заключении стоит имя врача, мы сможем пробить его по базе. Но если это швейцарец, без содействия их полиции или Европола не обойтись.

– Давай пока раздобудем решение суда.

Сантини посмотрел на часы:

– Сейчас пять утра, суд еще не работает.

– В маленьких городках все проще. На листочке записан номер мобильника Спинелли. Позвони ей.

Сантини заартачился. Спинелли смешала его с грязью, к тому же он не верил, что она их послушает. В конце концов он набрал номер Спинелли. Он едва мог поверить своим ушам, когда Коломба принялась ее умасливать и упрашивать помочь им в обход всех существующих процедур, за исключением одной: долг обязывал Спинелли сделать все возможное, чтобы спасти человеческую жизнь.

Через двадцать минут изумленный секретарь Кремонского суда был разбужен телефонным звонком. К счастью, у него были запасные ключи от архива.

33

Несколько секунд Отец молча смотрел на Данте, а потом подошел к столу и сел на единственный стул. Данте снова забила дрожь, и он обхватил колени левой рукой. Здоровая ладонь судорожно сжимала замок.

– Привет, Сынок, – сказал Отец. – Рад видеть тебя снова.

Его голос изменился. Стал мягче, слабее. Речь стала менее разборчивой, как у стариков, которых мучают проблемы с зубами. По голосу Данте не узнал бы человека, державшего его в заточении. И все-таки в его речи было что-то неуловимо знакомое.

– Хватит… нести… ерунду, – пробормотал он. Его трясло. – Ты не мой отец.

– Я тебя вырастил. Сделал тебя тем, кто ты есть. Разве это не отцовская задача?

Не переставая дрожать, Данте покачал головой. Внутренний термометр подскочил, но благодаря циркулирующим в крови препаратам душа кое-как держалась в теле.

– Ты всего лишь… больной монстр. И превратил в монстра… меня. Тебе давным-давно пора сдохнуть.

Отец не сводил с него глаз:

– Ты стал сильнее. Но ты всегда был сильным. Я видел, как взрослые люди за несколько месяцев ломались и превращались в ничто. Переставали реагировать, бороться и пассивно дожидались смерти. Но только не ты. Ты прошел курс лечения до конца.

– Ты их… убил, – сказал Данте. Его не оставляло странное ощущение, что он уже слышал этот голос прежде. Перед ним, несомненно, сидел Отец, но его образ сливался с чьей-то другой знакомой фигурой. – Ты похоронил их… на дне озера.

– Поверь, это не доставило мне никакого удовольствия, – произнес Отец. – Но другого выхода не было. Если хочешь творить историю, нужно быть готовым идти на жертвы – маленькие и большие.

– А дети, которых ты… запер в контейнерах… их ты тоже решил принести в жертву?

Отец покачал головой:

– Данте, Данте… как же ты не понимаешь? Я был их единственной надеждой на исцеление. Вы с Коломбой даже не представляете, что натворили. Мне придется начинать все с нуля в другой стране. И я молюсь, что Господь позволит мне прожить достаточно долго, чтобы увидеть плоды своих трудов.

«Коломба? Почему он называет ее по имени?» Данте снова порылся в памяти, но воспоминания были обрывочными и размытыми.

– А я молюсь, чтобы ты поскорее сдох.

– Меня будут помнить, Данте. Меня запомнят как первопроходца. Мне все простится. Ты должен знать: я ничего не делал для себя. Никогда не искал славы. Мои труды – дар человечеству.

Данте был слишком обессилен, чтобы спорить.

– Зачем… – Он запнулся. Судороги мешали говорить. – Зачем я здесь? Чего ты хочешь?

– Я скучал по тебе, Данте. Хотел побеседовать с тобой. Сделать тебе подарок.

– Мне… мне ничего от тебя не нужно.

Отец наклонился к нему.

– Неужели тебе не интересно, кем ты был до тех пор, пока я не подарил тебе новую жизнь? – спросил он.

Данте показалось, что под лыжной маской тот улыбается.

Ровно в шесть часов утра владелец бара и табачной лавки «Голд», расположенных на римском проспекте Франчия, поднял ставни. Перед входом стояла пара изможденных, опасных с виду людей. Особенно его перепугал хищный блеск в зеленых глазах женщины. Он принял их за грабителей и решил было не отпирать, однако усатый мужчина прижал к стеклу полицейское удостоверение.

– Шевели задницей, – сказал он.

Бармен с улыбкой открыл дверь:

– Простите, просто меня уже дважды грабили.

– Приму это за комплимент, – хмыкнул Сантини.

Коломба показала на приклеенную к стеклу бумажку с надписью «Факс и ксерокс».

– Факс работает?

– Да, конечно, – отозвался бармен.

– Давай номер.

Бармен послушно назвал номер и занялся приготовлением их заказа: две чашки двойного эспрессо и тост. Коломба тем временем снова позвонила Спинелли и дала ей номер факса, чтобы секретарь мог отправить