Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

* * *

Несколько недель спустя, 9 июня 1992 года, я заверил Джеффа, что скоро смогу забрать те его личные вещи, которые полиция изъяла из квартиры в Милуоки.

Затем, как и следовало ожидать, в своем письме я пустился в ошеломляющее обсуждение своей работы. «Я только что закончил анализ некоторых эпоксидных составов в лаборатории, – написал я. – Ты, вероятно, иногда пользовался эпоксидным цементом или слышал о нем. Эти образцы содержат эпоксидную группу «C-O-C», и исследователи, которые предоставили мне эти образцы, хотят знать процентное содержание этой группы в образцах».

Теперь, когда я смотрю на эти отрывки из моей переписки с Джеффом, я вижу в них идеальный образчик той части моего отцовства, которая всегда оставалась непримиримо уклончивой и непредвзятой. В своей концентрации на тривиальных мелочах жизни, в отсутствии глубокого смысла, в том, как она подменяет смысл деталями, а чувства – информацией, эта переписка демонстрирует мою неизменную склонность избегать тревожащей сути как самого меня, так и моего сына, а также нити, которая, несомненно, связывала нас.

В другом письме, написанном 2 июля, те же характеристики столь же очевидны.

В этом случае мое уклонение от правды принимает форму неуместного прогноза погоды: «Я сижу в своем офисе. На улице жарко и влажно. Трава здесь становится коричневой из-за засухи. Рядом с моим столом есть маленький вентилятор, дующий в мою сторону». И так далее, и так далее, и так далее.

Полная пустота таких строк, их бессмысленные детали делают смысл моих отношений с сыном предельно ясным для меня. Я помню, как много лет назад, после того как мы обнаружили Джеффа в одиночестве в доме на Бат-роуд, я фактически передал его заботам Шари. И в то время как я отчаянно искал своего другого сына, Дейва, делая звонок за звонком, Джефф был совсем рядом, в пределах физической досягаемости, но гораздо более потерянный, чем Дейв, гораздо более обделенный, и в самом глубоком смысле, как я понял, гораздо больше похожий на меня, чем я мог себе тогда представить.

* * *

Ближе к середине августа мы с Шари навестили Джеффа в «Колумбии». К тому времени он уже несколько месяцев принимал прозак, и его настроение значительно улучшилось. Хотя он еще не попал в общую зону, он уже не был полностью изолирован. В беседе он казался гораздо более оживленным, гораздо более увлеченным. Он говорил о возможности устроиться на работу в тюрьме. Он упомянул несколько потенциальных рабочих мест и, казалось, больше всего заинтересовался теми, которые были связаны с тюремной типографией. Анонимный благотворитель перевел сто тридцать долларов на его тюремный счет, на эти деньги он заказал тринадцать книг, все по поводу спора о сотворении мира и эволюции. Его поражало, что научная теория, которая была неоспоримым научным фактом на протяжении всех лет его обучения, может основываться на сомнительных предположениях. Казалось, его восхищало, что столь единодушно принятая идея может быть подвергнута сомнению, что ничто в действительности не стоит на твердой почве.

Мы с Шари навестили его утром. А потом отправились на ярмарку штата Висконсин, которая проводилась в Вест-Эллисе. Стоял яркий солнечный день, и когда мы прогуливались по ярмарочной площади, внезапно почувствовали, что, возможно, в истории Джеффа может наконец-то появиться свет в конце туннеля. На вид он был в хорошей форме, как физически, так и морально. Мы могли хотя бы надеяться, что он научится приспосабливаться к тюремной жизни и извлечет из нее максимум пользы. Из-за этих мыслей нам казалось, что мы хоть и ненадолго, но сможем насладиться непринужденной атмосферой ярмарки.

В какой-то момент мы остановились, чтобы перекусить. Я подошел к киоску и купил лимонад и две итальянские колбаски. На ярмарке были толпы народа, и нас обоих утешало, что мы можем раствориться в этом море лиц, таких же, как и все остальные, приятных, довольных, полностью анонимных. Но внезапно, когда мы направлялись к свободному столику, какая-то блондинка схватила Шари за руку.

– Присядьте с нами, – сказала она. – Я знаю, кто вы.

* * *

В сентябре я получил официальный список всех вещей, которые были собраны из квартиры Джеффа. На шестидесяти девяти отдельных листах, озаглавленных «Полицейская опись», перечислялись остатки жизни моего сына.

Там были видео, которые он смотрел. Среди них были и безобидные, такие как «Бегущий по лезвию бритвы» и «Звездные войны», были ужастики вроде «Восставшего из ада – 2» и «Изгоняющего дьявола – 3», что наводило на мрачные размышления, и наконец, просто порнография в декадентском стиле – «Твердые мужики – 2», «Жесткий рок» и «Тропическая жара».

Там были издания, которые он читал, все порнографического содержания, за исключением четырех книг по уходу за рыбами.

Была музыка, которую он слушал, «Мотли Крю» и «Истерия» «Деф Леппард».

Были пищевые добавки для укрепления здоровья, неуместно сочетающиеся с совершенно нездоровыми чипсами.

Были вещи, которые помогли его уничтожить: бутылки рома и банки пива, неразборчивая коллекция алкоголика.

Там были химикаты, которые он использовал для уборки. Химикаты, которые он использовал для консервирования: формальдегид и ацетон. И, конечно, химикаты, которые он использовал для убийства: хлороформ, эфир и хальцион, а также для разрушения плоти недавно умерших, сойлекс, шесть коробок. Были даже химикаты, которые он использовал, заметая следы содеянного: сорбент запаха, тоже шесть коробок.

Там были совершенно нейтральные вещи, внезапно приобретшие зловещий смысл: три вилки с черными ручками, два мясницких ножа, пара химически стойких перчаток, ручная пила с пятью съемными лезвиями и дрель диаметром три четверти дюйма.

Были обычные вещи, внезапно превратившиеся в невыразимо извращенные: соус барбекю и кухонный молоток для мяса.

Несколько вещей, которые он использовал, чтобы украсить свою жизнь: декоративная коряга, искусственные павлиньи перья и освещенный аквариум.

Символы современного мира: компьютер и руководство по программированию, руководство по изучению DOS, сине-белая крышка коробки для ноутбука. А еще артефакты из Древнего мира: два пластиковых грифона и курильница для благовоний.

Там были вещи, которые он использовал для поддержания жизни: коробка с кормом для рыб. И вещи, которые он использовал, чтобы забрать ее: пара никелированных наручников.

Были, наконец, неизбежные остатки ужасного ущерба, который он нанес, и каждый предмет мрачно перечислялся в том же ужасном инвентаре:

• 1 подушка белая с голубыми цветами и пятном крови;

• 1 подушка с чехлом черная и подушка с пятном крови;

• 1 простыня черного цвета с пятном крови;

• 1 чехол для матраса белый с пятном крови;

• 1 наволочка черная с пятном крови;

• 1