Современный российский детектив - Анна Майская

в обшивке дома, Матильда Францевна что — то строчила бисерным почерком в своей комнатенке на листочках бумаги расстеленных на швейной машинке, а сестры после завтрака отправились в лес по грибы. Им необходимо было переговорить. Разве две подруги, да еще сестры, живущие под одной крышей, могут утаить друг от друга свои милые тайны? Желание выговориться и облегчить душу клокотало в Зинаиде Андреевне; желание выслушать и разделить свою печаль обуревало Наталью. Для своих конфиденций они забрались в самую густую чащу, где ничье ухо, кроме разве птичьего или звериного, не перехватило бы их откровенный и без оглядок разговор. Вокруг них громоздился дремучий лес. Ели и сосны перемежались с белыми стволами берез. Упавшие на землю мертвые стволы с трудом различались среди камней, осыпавшейся хвои и разлагающегося валежника. Бесконечные ряды деревьев, покрытых лишайниками, давили своей громадой. Неясные отблески солнечного света, загороженного густыми кронами наверху, едва достигали темнозеленого ковра мхов, в котором горели красные ягоды. Впереди сестер сквозь наваленный бурелом поблескивала стоячая болотная вода и оттуда тянуло гнилью. «Давай остановимся здесь,» предложила Зинаида Андреевна и и они опустили свои лукошки на полусгнивший ствол поваленной пихты. Шорох листвы и хвои был таким успокающивым, что Зинаида без усилий начала свой горький разговор. «Выпытала я прошлой ночью у мужа моего два секрета. Один не совсем плохой, а другой хуже быть не может.» Наталья похолодела в тревожном предчувствии. «Не томи; говори скорее.» Ноги еле держали ее и плечом она прислонилась к березе. «Сказывает, что два года назад в Тобольске встретил он твоего Пашку. Тот у большевиков подвизался и в такое доверие вошел, что его, семью царскую, стеречь назначили. Так вот, Фридрих мой сговорился с монархистами тамошними, чтобы императора Николая и всех его из плена вызволить; ночью пробрался в особняк, а там засада, и Пашка между них командиром чекистов выкобенивается. Так Фридрих, не дурак, за шкирку твоего Павла схватил и с ним в обнимку из окошка выпрыгнул. Не знает, когда и очухался, но показалось ему, что Пашка твой мертв; мой муж убежал, а потом стал задумываться, так ли это? От прыжка со второго этажа на снег, говорит, не умирают; вывих какой или кости ломают…» Наталья Андреевна схватилась за сердце. «Так Павел может быть жив? Подлечили его и опять меня ищет? А что я сыночку своему скажу?! Он то, несмышленый, думает, что отец его герой? Ой, моченьки моей нет…» зарыдала она. «Зачем Павлу тебя искать? У него там небось столько уже женского пола перебывало — счет потерял — и все до одной идейные.» «Ну, сын все таки у него. Может интересуется?» «Может быть косточки его давно сгнили и ты вольная вдова. Жив он или нет — это только догадки. Проверить это невозможно.» Однако Наталья Андреевна продолжала сомневаться. «Я тo, по простоте своей, позволила Григорию делать со мной все, что он пожелает; он уехал и сейчас мерещится мне день и ночь; прямо наваждение какое.» «Фридрих говорит, что Григорий тебя все время вспоминал, сильно ты ему к сердцу прилегла; после войны собирался он за тобой приехать и посвататься.» «Где же он? Почему не едет? Я все глаза проплакала.» «В бою ранен был он. Одним снарядом его и Фридриха покалечило. Пока в лазарет везли Григорий умер, а муж мой полгода в больнице валялся.» Сестры замерли, обессилевшие от переживаний. «Значит Григория тоже нет и ждала я напрасно!» завыла Наталья. За что мне все это?!» Она подняла к небу свое заплаканное лицо. «Не думай, что мне намного лучше!» выкрикнула Зинаида. «По крайней мере ты свободна и можешь искать себе мужчину, а мой муж изуродован и в постели ничего не может!» Ее зрачки потемнели, волосы упали на лицо и она сжала ладонями виски, как бы пытаясь собраться с мыслями. «Зинка!» сестра обняла ее. «Это правда? Может надо лечиться?» «Его лечил лучший врач Эстонии. Сказал ему: «хорошо, что вы успели завести детей; больше не будет». У него там теперь все в шрамах.» «Ну а ты? Так и будешь терпеть? Тебе только сорок!» «Буду терпеть! Мужа своего я не оставлю!» «И кто эти войны только придумал?» Наталья шмыгнула носом и поправила свои длинные соломенные волосы, заложив их за уши. «Известно кто — мужчины! Сами в драки лезут, сами погибают, а мы красавицы, потом из-за них страдаем.» Зинаида встряхнула головой, словно отгоняя черные мысли. «Заболтались мы с тобой, гляди дождь собирается, а у нас лукошки пустые. Пошли назад; по пути лисичек наберем. Я хорошее место знаю.»

Два больших лукошка с грибами были собраны и доставлены на кухню, где вечером под аплодисменты собравшихся детей их порезали, изжарили и съели без остатка, превратив ужин в лучшее событие дня; Фридрих с пасмурным лицом успел до темноты закончить свой плотницкий ремонт, а Матильда Францевна завершила длинное и обстоятельное письмо брату Вилли, которое наутро было послано в Германию. Вот это то письмо, оказавшееся судьбоносным, и положило начало череде драматических происшествий повлиявших на жизни каждого из них.

Глава 9. На перепутье

В конце XVIII века территория, где сейчас находится Германия, была неудобной и опасной для жизни частью Европы. Незатухающие войны прокатывались через нее одна за другой, разрушая нестойкие государственные образования и вконец разоряя остатки уцелевшего населения. Поэтому когда в 1762 году до изнуренных и бесправных немцев дошел слух о манифесте Екатерины Великой, дарующей им блага и вольности в степях к востоку от Волги, они встрепенулись. Императрица хорошо знала своих бывших соотечественников, их трудолюбие, организованность и бережливость, и потому была уверена, что они превратят эти дикие, недавно отвоеванные земли в процветающие житницы Российской империи. Так и случилось. В поисках лучшей доли в суровые и дикие равнины потянулись тысячи переселенцев из западной Европы. Среди откликнувшихся на призыв были и предки Зиглеров. Однако, только самые предприимчивые, не боящиеся риска, а может наиболее отчаявшиеся, уехали искать счастья в России; большинство же осталось на своей родной земле в Тюрингии. Они продолжали быть частью Германии, укрепляя ее своим трудом, смекалкой и ратной доблестью. Одна из ветвей этих исконных, коренных Зиглеров обосновалась в деревушке на откосах сланцевых гор недалеко от города Майнинген. Не вечно длились тяжелые времена, наступила эра гражданских свобод и уважения частной собственности; Зиглеры разбогатели. На широких пастбищах нагуливался принадлежавший им крупный рогатый скот, на черноземных почвах произрастала посеянная ими пшеница и в роскошных буковых лесах,