Огненная куртка - Исаак Иосифович Трайнин

Между прочим, Бугров спросил:

— Александр Пономарев не из ваших ли родных?

— Футболист? К сожалению, нет, но я не отказался бы назвать его даже своим братом.

— Почему даже? Разве для него это была бы большой честью?

Инженер улыбнулся и откровенно признался:

— Я просто неимоверный болельщик. А вы?

— Болею за московское «Динамо».

— А я болею за Пономарева! За наших шахтеров.

— А я считаю, что болеть нужно только за московское «Динамо». Там каждый игрок виртуоз — спортсмен и академик футбола. Чего, например, стоит один Константин Бесков! Или Саная. Сергей Соловьев?

— В «Шахтере» — молодежь. Перспектива! — возражал Пономарев. — Не скрою, может быть, это ярко выраженный фамильный патриотизм, но я преклоняюсь перед Пономаревым.

Несколько резких, отрывистых сигналов сирены прервали разговор. Тормоза с шумом выдохнули воздух — и состав быстро остановился, Мужчины одновременно посмотрели на часы.

— Сколько на ваших? — спросил Пономарев.

— Ровно час. Должно быть станция Лесная. Поезд идет во-время, — ответил подполковник.

— Мои отстают на две минуты, — заметил Пономарев.

— На моих тоже ровно час, — вставил свое слово Владимир и, продолжая прерванный разговор, сказал:

— Я, товарищ подполковник, согласен с Николаем Викторовичем, «Шахтер» — славная команда. Крепко играет. Один вратарь ихний Пестов — чего стоит!.. Я его еще раньше в ворошиловградском «Динамо» смотрел.

— Ага, видите! — торжествовал Бугров. — Откуда Пестов? Из «Динамо». Вот где она, сила-то!.. А в отношении Пономарева, — продолжал он, обращаясь к инженеру, — не возражаю: хороший игрок, но вот от молодежи так же отстает, как ваши часы. Может быть, всего на две минуты, но все же отстает.

— Вот сейчас вы нас ловко подловили, товарищ подполковник! На часах и на Пестове! Сдаюсь! — засмеялся Загоруйко.

Поезд снова тронулся и стал быстро набирать скорость. Вагон сильно качало.

Пелагея Федоровна извинилась и улеглась спать. Володя забрался на свою полку и тоже вскоре уснул. Подполковник Бугров задумался. Перед ним нескончаемой чередой проходило множество людей, которых он видел когда-то. Каждого из них он внимательно разглядывал, всматривался в глаза. Потом показалась жена, сыновья, товарищи по службе. Вслед за ними, держа в руках большую кисть винограда, шел Володя Загоруйко. Рядом смеялся инженер Пономарев…

Сквозь сон, будто издалека, он услышал чей-то голос. Бугров встрепенулся. На него смотрел Пономарев. Он спрашивал: играет ли подполковник в шахматы.

Минутная дремота вернула бодрость. Бугров поправил руками седые вьющиеся волосы, поежился, как бы стараясь сберечь тепло, разлившееся по телу, и обрадованно ответил:

— В шахматы? С удовольствием!

Инженер достал из бокового кармана пиджака изящный замшевый бумажник и развернул его. Красные и черные пластиночки, на которых были нарисованы шахматные фигурки, аккуратно сидели в прорезях, как в гнездах.

— Откуда у вас такая прелесть? — заинтересовался подполковник.

— Мой личный трофей, — не без хвастовства ответил Пономарев. — Реквизировал у одного немецкого офицера.

— Как это реквизировали? — удивленно спросил Бугров.

— Не подумайте плохо. Шахматы лежали возле него. Смерть настигла его за этой бессмертной игрой, — пояснил Пономарев. Он раздраженно растирал концы пальцев. Инженер был явно недоволен завязавшимся разговором. Бугров, заметив это, перевел беседу на другую тему.

Играли долго.

— Я очень рад, что встретил такого сильного партнера, — сказал Пономарев. — Некоторых это злит, а я, наоборот, бываю только доволен.

— Вы довольны, что получили мат? «Мне ваша искренность мила», — улыбаясь, почти пропел подполковник фразу из своей любимой арии.

— Вы меня не так поняли. Я рад тому, что каждая проигранная партия учит меня чему-то.

— Что ж, если это урок, тогда — учитесь… Через пять ходов вам мат, — сказал Бугров, потирая ладонями свои колени.

Пономарев пробурчал что-то невнятное, потом недоверчиво взглянул на подполковника и склонился над шахматной доской. Наконец, разобравшись в хитроумной ловушке, негромко воскликнул:

— Шикарный урок! Чудесно!

Начали новую партию. Теперь проиграл Бугров.

— Сделать мат, я подчеркиваю, сделать мат такому игроку, как вы, это очень приятно! Очень! — торжествовал Пономарев.

На полках зашевелились. Бугров покачал головой и, приложив палец к губам, посмотрел на своего партнера. Тот моментально замолчал и, как бы извиняясь, улыбнулся одними глазами.

Было уже около четырех часов ночи, и они убрали шахматы. Спать не хотелось, решили немного перекусить. Пономарев достал бутылку вина.

— Портвейн № 10. Бакинского разлива. Обожаю. Разрешите угостить?

— Не возражаю, — охотно согласился Бугров.

Выпили за встречу в Углегорске.

— Непременно встретимся, — сказал подполковник и, улыбнувшись, добавил: — Там я вас окончательно обыграю…

Пономарев, будто прося пощады, высоко поднял обе руки:

— Я надеюсь, что хоть когда-нибудь вы дадите и мне выиграть.

— А это как сумеете, — шутливо отозвался Бугров.

Под утро проводница раздала билеты и предупредила, что через двадцать минут будет Углегорск, Пелагея Федоровна и Володя давно собрались. Старушка с беспокойством думала о том, как ее встретит незнакомый город, каково ей будет среди чужих людей.

Володя успокаивал ее, убеждал, что народ здесь своеобразный, но хороший и гостеприимный.

— Жалеть не будете, — подтвердил Бугров.

Над лесом розовело небо и выплывал багровый край отдохнувшего за ночь солнца.

Снег почти всюду почернел. Рядом с полотном железной дороги, разгоняя льдины, бежали мутные воды реки Черной, множество ручьев и ручейков стремительно рвалось к ней, продолжая свой путь единым, все усиливающимся потоком. За окном купе мелькали стройные копры шахт и высокие эстакады для погрузки угля.

Рядом с поездом из штольни выскочил маленький электровоз и с пронзительным свистом бросился в деревянный туннель, таща за собой длинную вереницу вагонеток, груженных углем.

Пелагея Федоровна заметно повеселела:

— Как и у нас! — обрадованно воскликнула она…

Несмотря на ранний час, на перроне было много народу. Подполковника встретили жена и двое ребят-школьников.

Пелагея Федоровна сразу обрадовалась новому знакомству и пригласила сегодня же зайти к ней за чудесным морским грибом.

— Он у меня от всякой хвори!

Простились у машины, которую прислали с шахты за Пономаревым. Вместе с ним уехал и Загоруйко.

Подполковник долго смотрел им вслед, тщетно стараясь что-то вспомнить. Потом он взял жену под руку, спросил, как вели себя ребята во время его отсутствия, и все пошли к машине.

Глава вторая

От запаха книг, которое лежали повсюду в комнате, было душно. У окна, плотно закрытого темными шторами, стоял массивный письменный стол, покрытый поблекшим сукном. На нем в беспорядке лежали образцы пород, куски каменного угля.

Над всем этим возвышался полированный чернильный прибор, выточенный из камня. Рядом с ним, сверкая медью, примостилась тяжелая пепельница-черепаха.

По комнате, заложив руки за спину, прохаживался Петр Фомич Лукин, главный маркшейдер шахты «Рекордная». Было уже около двух