Искатель, 2006 №11 - Владимир Васильевич Гриньков

Лисицын сделал едва уловимый жест рукой. Понятливый Константин Федорович тотчас освободил занимаемое им кресло. В это кресло плюхнулся Лисицын. Он был похож на путника, сделавшего кратковременный привал.

— Вы можете идти, Константин Федорович, — сказал Лисицын заместителю, а сам не сводил глаз со Шварца.

Шварц тоже с удовольствием ушел бы. Да кто же ему позволит!

Константин Федорович с готовностью выскользнул за дверь. Теперь в кабинете оставались Стас Георгиевич, двое его охранников, больше похожих на громил, и Шварц — один против них. Ни о каких деньгах тут лучше даже не заикаться, понял Шварц. Вопрос — останется ли в неприкосновенности башка. Взгляд у Лисицына такой, что сразу же понятно: для него человеческая жизнь не стоит ничего.

— Поехали, покажешь, — спокойно сказал Лисицын.

И от этого его спокойствия Шварца почему-то бросило в озноб.

В доме у дяди Степы было тихо и свет везде погашен.

— Собака у него есть? — спросил Стас Георгиевич.

— Нет, — ответил Шварц.

Лисицын кивнул своим охранникам. Те вылезли из теплого нутра машины в морозную ноябрьскую ночь.

— Побудешь здесь, — сказал Шварцу Лисицын.

Шварц обрадовался. Но радость его была недолгой. В следующее мгновение Лисицын споро приковал его к ручке дверцы.

— Чтобы не потерялся, — пошутил Стас Георгиевич, и от этой шутки Шварц снова испытал озноб.

Он видел, как охранники Лисицына достали из багажника машины помповые ружья и направились к дому. Стас Георгиевич шел следом. Они не стали церемониться. Входные двери выбили с ходу и ворвались в дом. Метались по комнатам, везде зажигая свет, но нашли только дядю Степу. Он был настолько пьян, что даже от производимого гостями шума не проснулся. Его с кровати сбросили на пол, тыкали в лицо стволами ружей, а Он только мычал и неловко отмахивался, будто над ним кружились надоедливые мухи.

Лисицын распорядился привести из машины Шварца. Его привели с закованными в наручники руками. Стас Георгиевич стоял над распростертым на полу телом дяди Степы. Дядя Степа пьяно храпел.

— Это хозяин? — спросил у Шварца Стас Георгиевич.

— Он, — подтвердил Шварц. — Утром он здесь был, еще гипнотизер и этот, кого вы ищете.

Стас Георгиевич зло пнул бесчувственное тело.

— Придется ждать, — процедил он с досадой. — К утру проспится малость. Тогда поговорим.

ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ. ДВА ДНЯ ДО УБИЙСТВА

Утро Китайгородцев встретил под стенами школы. Он видел, как дворник расчищал дорожки от выпавшего ночью снега, как потянулись к школе сначала учителя, потом ученики. До начала первого урока оставалось еще немало времени, когда Китайгородцев увидел знакомое пальто Нины Петровны. Он вышел из машины и направился наперерез женщине. Она увидела его и остановилась. По тому, как стрельнула взглядом по сторонам, Китайгородцев понял, что женщина обеспокоена.

— Здравствуйте, — сказал ей доброжелательно Китайгородцев.

Он не хотел, чтобы она его боялась.

— Здравствуйте, — неуверенно ответила Нина Петровна, выдавая поселившийся в ее душе безотчетный страх.

И снова взгляд ее метнулся по сторонам. Наверное, боялась, что они с Китайгородцевым останутся наедине. Ей было важно, чтобы вокруг находились люди.

— Неужели вы не знали о том, что Глеб исчез еще прошлой весной? — спросил Китайгородцев, пытливо вглядываясь женщине в глаза.

— А что такое? — нервно дернула она плечом.

— Вы дали мне адрес. Подсказали, где он живет. И вы не знали, что его там нет?

Она не могла не знать. Они с Глебом жили в одном городе. Город этот не самый большой в России. И не может быть, чтобы до нее не доходили слухи. Даже если у них с Глебом сейчас ничего общего, но когда-то они были, кажется, мужем и женой, так что не могла она жить весь прошедший год совсем в неведении. И Китайгородцев это понимал, и Нина Петровна тоже.

— Мне до него нет дела! — сказала, как отмахнулась.

— А что в городе говорят вообще? — поинтересовался Китайгородцев.

— О чем?

— Об исчезновении Глеба.

Нина Петровна неопределенно пожала плечами в ответ.

— Что вам о Глебе говорили? — настаивал Китайгородцев.

— Ничего. Спрашивали, где он и что.

— А вы?

— А я отвечала, что не знаю.

— И никто не удивился?

— Чему?

— Человек исчез.

— Он беспокойный, — сказала Нина Петровна. — Мало ли куда в этот раз занесло.

Она говорила равнодушно, как говорят о тех родственниках, которые уже и не родственники никакие, а так — отрезанный ломоть.

— Вам он давал знать о себе? — спросил Китайгородцев. — Хоть как-то проявлялся?

— Нет.

— За целый год? — изобразил удивление Китайгородцев.

Женщина снова пожала плечами. Похоже, что не солгала. Такое равнодушие специально не сыграешь.

— У них со Стасом какие были отношения? — спросил Китайгородцев.

Нина Петровна посмотрела на собеседника внимательно.

— Дружили? Или в контрах? — предложил ей варианты ответа Китайгородцев.

— Я думала, что вы от Стаса, — удивленно сказала Нина Петровна.

Конечно, странными выглядели последние вопросы Китайгородцева, если предполагать, что он каким-то образом связан со Стасом Лисицыным.

— Я не от Стаса, — сказал Китайгородцев.

— Но вы знакомы с ним?

— Да.

— Вы кто? — спросила Нина Петровна.

Она хмурилась, пытаясь сообразить, с кем разговаривает, потому что до сих пор она одно предполагала об этом человеке, а на деле оказалось что-то другое, и что такое это «другое», она никак не могла понять.

Китайгородцев продемонстрировал ей свое удостоверение. Его расчет оказался верным. Для законопослушной провинциалки Нины Петровны документ с фотографией и печатью являлся неоспоримым свидетельством благонадежности его владельца. Она вряд ли поняла, что такое там написано. Документ есть документ. И разговор у них теперь пойдет официальный. Нина Петровна оробела, и Китайгородцев тотчас же подметил случившуюся с женщиной метаморфозу.

— Так я про отношения братьев, — не стал терять он время.

— Отношений, считайте, никаких, — сказала женщина. — Не братские они, я так скажу.

— Причина в чем?

— Разные они — Стас и Глеб.

— Подробнее, — попросил Китайгородцев. — Я не понимаю.

— Масштаб разный.

— Один богач, другой бедняк? — вспомнился Китайгородцеву разговор с дядей Степой.

— А почему богач? И почему бедняк? — спросила Нина Петровна. — Стас — он придумщик, он по жизни не идет, а бежит, у него всегда идей — миллион. Он всегда придумает, как деньги заработать. А Глеб — он не такой. Он никогда не воспарит над облаками, он всегда двумя ногами на земле. Поэтому он никогда не заработает тех денег, которые заработал Стас.

— И попыток не было? — невинным голосом поинтересовался Китайгородцев. — Не пробовал он заработать?

— Все его начинания нелепы были, — ответила женщина. — И заканчивались, как правило, ничем.

— А вы когда-нибудь слышали от Глеба о том, что он хочет заставить Стаса деньгами поделиться?

— Не