Роковая реликвия - Злата Иволга

обыска хозяев и гостей замка, как и его помещений, требовалось особое разрешение. К тому же дом Шенхаузенов велик, на него уйдет столько времени, что дело ляжет на полку нераскрытых, а самого Курта разжалуют в дорожные смотрители.

Кабинет, как и спальню барона Лютера, он обыскал лично, с позволения баронессы. Конечно, ничего там не нашел. Проверить бы еще помещения для слуг. Хотя вряд ли они так беспечны, что спрятали украденное у всех под носом. Скорее передали на хранение кому-нибудь, пока шум не уляжется.

― Кстати, Йозеф, — сказал Курт, когда они вышли из кладовой. ― Ты доверяешь фройляйн Изольде?

Тот остановился и укоризненно посмотрел на инспектора.

― Я же просил… Или ты ее все-таки подозреваешь?

― Она интересная девушка, ― уклончиво ответил Курт. ― Необычная.

― Ты о том, как она одевается? ― фыркнул Йозеф. ― Или говорит, что думает?

― А также играет в бильярд и хлещет шнапс, как воду. Или делает вид, ― прибавил инспектор. ― Согласись, странное поведение для дамы из высшего света. Интересно, как к этому относится ее отец.

Йозеф замялся, зачем-то осмотрелся по сторонам и, подойдя ближе, тихо сказал:

― Мама Изольды умерла, когда ей было десять. Я свою потерял примерно в таком же возрасте. Но у меня была тетя Ада, а князь второй раз так и не женился.

― И фройляйн с тобой поделилась? ― удивленно спросил Курт.

― Что тут такого, ― вскинулся Йозеф. ― Или ты считаешь, что она должна сторониться меня, потому что знатна и богата?

Бедный парень. Можно было бы ему объяснить, что родовитые девушки обычно так и поступают. Редко кто из них из-за традиционного воспитания подвержен новым веяниям в обществе, как Изольда. Судя по всему, в случае с дочерью князя, есть причина.

― Ладно, с нами был Радек, чьи родители тоже умерли, ― нехотя признался Йозеф, в его голосе послышались ревнивые нотки.

Значит, у не успевшей приехать в замок Изольды образовались целых два кавалера. И второй как раз тот, который первый в списке подозреваемых в краже венца Луки. Интересное совпадение, надо подумать над ним. И послать запрос в Богемию, пусть по мере возможностей потрясут Витковичей.

— Что еще рассказывал Радек? — спросил Курт.

— Пока ничего такого, чтобы тебе пригодилось, — ответил Йозеф, закатывая глаза.

Инспектору не нравилась история с подменой венца в Вене. Но в ней хотя бы можно разобраться. Ювелир, герр Голдфарб, охотно пошел на сотрудничество с жандармерией. Однако если реликвию так ловко подменили, то что мешало это сделать, например, еще в Богемии? И правнук старого прохвоста повез на капитул уже подделку. Кому как не Хранителю традиций и реликвий жалеть о том, что оберегаемая им драгоценность с чудесными свойствами станет подарком каким-то давно отколовшимся орденцам, считай, ренегатам?

Курт расстался с недовольным Йозефом в Большой гостиной и пошел искать Аду. Поднявшись в пристройку, он обнаружил, что его вещи уже перенесли в новую комнату. Инспектор бросил взгляд на длинные напольные часы, блестящие латунным боком у стены рядом со шкафом, и решил переодеться. Затем он подошел к двери, ведущей в смежную комнату, и постучал.

— Войдите, — раздалось в ответ.

Ада сидела за туалетным столиком и что-то писала.

— А, ты уже освободился, — сказала она, поворачиваясь и улыбаясь.

— Что это у тебя? — спросил Курт, кивая на лист бумаги.

— Письмо кузине Мари. Она просила рассказать о поездке в Вену. Дома меня нет, наверняка она звонила и беспокоилась.

— Об убийстве не напишешь? — поинтересовался Курт, присаживаясь на край кресла и подвигая его ближе.

Ада с иронией посмотрела на него.

— Это будет в утренних газетах, — сказала она.

— Ты права, — вздохнул Курт. — Жандармерия с орденом и так задержали прессу больше, чем на сутки. Но фотографиями смогут похвалиться не все издания. Остальных разворачивали еще на подъездах к владениями фон Шенхаузенов.

— Что ж. Им остается взять интервью у епископа или комиссара.

— Ты безжалостна, — рассмеялся инспектор.

Ада фыркнула и посмотрела в сторону окна, за которым скрылось солнце. Оно ушло готовиться к закату на другой стороне.

— Какие они большие, совсем непохожи на окошки в старых замках, — заметила она.

— Фон Шенхаузены получили титул недавно, лет сто пятьдесят назад. Сначала они жили в развалине, доставшейся от прежних владельцев земли, недалеко отсюда. Потом глава семейства вступил в Мечники Христовы и построил этот замок.

— С одной стороны, — заметила Ада, — отсутствие сквозняков, никакого жучка в дереве и многочисленных крысиных нор. А с другой — неловко перед носителями старых титулов. Ведь среди них покойный барон и проводил время.

— Ему повезло, что это не сардинский орден. Там бы он не добрался до командорства. Туда и рядовых членов не берут без самого захудалого дворянства. Как и женщин, кстати.

Ада задумчиво покусала кончик пера и спросила:

— А в имперский принимают? Я тоже могу вступить в Мечники Христовы?

— Мне поговорить с магистром? — хмыкнул Курт.

И они оба рассмеялись.

— Наверное, пора готовиться к ужину, — сказала Ада, снова кинув взгляд на окно. — Как же тяжко менять одежду два раза в день. Я не привезла столько. Наверное, придется съездить домой. Как ты выживал в своей семье?

— Родители придерживались строгого этикета только когда приезжали гости, — ответил Курт. — Возможно, здесь такая же история.

Ада с досадным вздохом свернула письмо, засунула его в выдвижной ящик и порывисто встала.

— Время еще есть, надо улучшить тебе настроение, — с улыбкой посмотрел на нее Курт. — Может, помочь переодеться?

Глава 3

Ада проснулась от воя и лая собаки и поняла, что жутко хочет пить. Хозяева держали псарню, но странно, что вопли одного животного не подхватили остальные. Стоило об этом подумать, как к сольному певцу присоединились еще два или три. Хор стал многоголосым. Ада еще немного поворочалась и села на кровати. Дотянувшись до свечи, она зажгла ее и пошла к столику, где должен был стоять графин с водой. Но он блестел пустотой. Ведь они с Куртом выгнали горничную, заявившуюся в неподходящий момент.

Ада немного поколебалась, ощупывая языком пересохший рот, вздохнула, накинула капот, сунула ноги в мягкие туфли и тихо вышла из комнаты, прихватил свечу. Вечером она хорошо изучила путь до Большой гостиной внизу. А