Разрушитель. Семейное дело - Александр Трогон

– Может быть, поищем завещание у отца в спальне? – промямлил Николай. – Или оно здесь куда-нибудь завалилось?

– Предлагаю обыскать все комнаты, – убежденно произнес Вячеслав. – Не могло же оно просто так раствориться в воздухе?

– Ну, вот еще! – возмутилась Вероника. – Всю жизнь мечтала, чтобы рылись в моих личных вещах!

– Вот тебя первую и обыщем, – разозлилась Люся. – Пропало не только завещание, но и украшения. Я, между прочим, не забыла, как ты вчера глядела на мамины серьги, словно лиса на сметану.

– К черту все! Я немедленно уезжаю отсюда! – вспылила Вероника.

Она резко развернулась, собравшись выйти вон из кабинета.

– Никто отсюда никуда не уедет, пока мы не разберемся, что тут происходит, – загородил собой дверной проем Иван Иваныч.

– Да кто Вы вообще такой, чтобы мне указывать?! – взвизгнула Вероника.

– Давайте для начала все успокоимся, – примирительно пророкотал Вячеслав на правах старшего члена семейства.

Ситуация складывалась не из приятных – ведь в краже драгоценностей подозревалась его собственная дочь. Крепко схватив девушку за руку, он насильно выволок ее в коридор, чтобы поговорить с ней наедине. Там, сильно встряхнув Веронику за плечи, отец потребовал от нее объяснений.

– Я не желаю знать, как и зачем ты это сделала, но немедленно верни бриллианты моей матери туда, откуда ты их взяла! – угрожающе нависнув над втянувшей голову в плечи дочерью, прошипел Вячеслав. – Иначе я лично обыщу твою комнату, и все узнают, что моя дочь – обычная воровка.

Глаза Вероники наполнились слезами. Она вот-вот была готова разрыдаться. Коротко кивнув, девушка стремглав убежала наверх.

Между тем, Вячеслав, проводив Веронику тяжелым взглядом исподлобья, вернулся обратно в кабинет, где его ожидало пребывающее в состоянии крайней взвинченности семейство Вершининых.

Пока отец с непутевой дочерью выясняли отношения в коридоре, Никита успел сообщить остальным домочадцам, что у нотариуса должен храниться второй экземпляр завещания. К всеобщему одобрению парень предложил сбегать и разбудить ночующего в гостевом домике Романа Витальевича.

Дядя, ловящий на себе пытливые взгляды осуждающей его родни, вызвался составить ему компанию. Коротко заверив всех, что драгоценности вскоре обязательно отыщутся, он с видимым облегчением покинул дом следом за племянником.

Люся, которой срочно потребовалось чем-то себя занять, чтобы отвлечься от переживаний этого кошмарного утра, заявила, что идет на кухню готовить завтрак. Лиза вызвалась ей помогать. Все вновь мигрировали по дому, в итоге переместившись на веранду в ожидании прихода нотариуса.

Перед тем, как выйти из кабинета генерала, Лиза украдкой взглянула на висящий на стене напротив письменного стола пейзаж. Солнечный луч, проникнувший через окно в комнату, упал на картину, разом оживив все её теплые краски. Девушка невольно залюбовалась этим замечательным произведением искусства.

Иван Иваныч, случайно заметив, как внучка заинтересовано смотрит на картину, тяжко вздохнул. Доподлинно ему было не известно, как пейзаж оказался в его семье. Однако картину бережно хранили, передавая из поколения в поколение. Щемящее чувство собственной вины за утерю бесценного наследия давно поселилось в душе старика, а призрачная надежда все вернуть на круги своя растаяла подобно первому снегу, как только он узнал об утере завещания Бориса Алексеевича. Ускорив шаг, Иван Иваныч покинул кабинет самым последним. Отделившись от остальных, он вышел на крыльцо – старику срочно потребовался глоток свежего воздуха.

Между тем Владимир поднялся на второй этаж в поисках сестры, однако та заперлась на ключ в отведенной им гостевой комнате и решительно не желала открывать дверь, несмотря на настойчивый стук брата. Тогда он, витиевато выругавшись, отправился на кухню, где без спросу залез в холодильник в поисках выпивки. Обнаружив там припрятанную Игнатом банку холодного пива, Владимир удовлетворенно вытащил ее с видом удачливого рыбака.

– Дешевое пойло! – брезгливо поморщившись, констатировал он, пристально рассматривая цветастую этикетку с фирменным названием пива. – Но за неимением лучшего – сойдет, чтобы освежиться.

С этими словами Владимир тут же убрался со своим трофеем долой с глаз негодующей тетки.

Следом за ним на кухню забрел окончательно сникший Николай, попросивший заварить кофе для его требовательной супруги. Там он застал разгневанную Люсю, яростно оттирающую грязную раковину.

– Узнаю, кто это сделал – убью! – громко ворчала женщина, продолжая надраивать нержавейку, покрытую характерными темными разводами. – Вот кому понадобилось что-то жечь в раковине? Хорошо еще пожар в доме не устроили!

В этот момент в прихожей стукнула дверь, и послышался топот бегущих ног. Через несколько секунд на кухню влетел взъерошенный сторож Игнат. Взглянув на Люсю ошалевшим взглядом, он на одном выдохе возбужденно произнес:

– Вызывайте скорую! Нотариуса только что нашли мертвым.

Глава 12

Выйдя на крыльцо, Никита на мгновение замер, залюбовавшись красотой просыпающейся природы.

Сад окутала невесомая дымка поднимающегося над землей тумана. Солнце ласкало своими нежными летними лучами листву деревьев, отчего отдельные листочки на просвет приобрели глубокий изумрудный цвет и стали почти прозрачными. Золотистый лучик высветил тончайшую нить паутины, протянувшуюся между двух соседствующих между собой древесных ветвей. Парень невольно задумался, как сильно такая идиллистическая картинка утреннего сада контрастирует с безумием, творящимся в доме.

Пройдя по мощеной дорожке к расположившемуся неподалеку одноэтажному гостевому домику, Никита столкнулся с идущим ему навстречу сторожем. Мужчина деловито толкал перед собой садовую тележку, нагруженную поломанными во время бури ветками деревьев. За утро Игнат успел собрать бурелом и теперь намеревался сжечь его подальше от большого дома. Работая на участке, он не слышал утренних криков Люси и был совершенно ошарашен новостью о внезапной кончине хозяина дачи.

Узнав, что домочадцы пришли, чтобы срочно разбудить нотариуса, он оставил тележку и присоединился к Никите и его дяде. Толкнув незапертую дверь в гостевой домик, Игнат пропустил мужчин вперед себя, указав, куда нужно идти.

Комната, отведенная Роману Витальевичу, находилась справа от крошечного тамбура с прибитой на стене вешалкой для одежды и грубо сколоченным ящиком для обуви, к которому прислонился высохший сложенный зонт с изогнутой деревянной ручкой.

Никита постучался. В ответ не раздалось ни единого звука. Тогда молодой человек повернул ручку и приоткрыл дверь. Вячеслав и сторож нетерпеливо переминались с ноги на ногу у него за спиной.

– Можно войти? – громко спросил парень и, вновь не услышав ответа, шагнул через порог.

Роман Витальевич лежал на боку, лицом к стене, накрытый пледом почти с головой. Никите сразу же показалось странным, что мужчина совсем не шевелится. Повторно окликнув Романа Витальевича, он осторожно потряс мужчину за плечо. Плед сполз вниз, и Никита, к своему ужасу увидел, что нотариус мертв, судя по всему, уже несколько часов.

Оторопев,