Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

В историю Сюзанны она не верила. Хотя часть правды в ней, скорее всего, была. Ее обязательно перемешивать с ложью, и в этом сама Диана хороша.

— Я опасаюсь именно Сюзанну, — делилась она с Леоном. — Умна, хитра, проницательна и бескомпромиссна. Если я хоть на миг выйду из образа, она меня раскусит, а потом сожрет с потрохами. И Зарина ей в этом поможет. Уверена, она не просто подружка, а, как сказал бы мой драгоценный жених, ее приспешница.

…И сейчас эта дама сидит напротив Дианы. Попивая вино, шушукается с Сюзанной, которая бросает короткие взгляды на Старкова. Изучает гостя, понятно, но почему с таким озабоченным видом?

— У тебя красивое имя, — услышала она девичий голосок и поняла, что с ней заговорила соседка по столу. — Диана-воительница!

— Меня так назвали в честь принцессы, — ответила она Ане Старковой. — Леди Ди. Слышала о такой?

— Она была крутой, — закивала девочка. — А меня в честь прабабушки Нюры.

— Анна — красивое имя. И тоже знаменитое.

— Ага. Так звали тетеньку, которая под поезд бросилась, — насупилась та.

— Каренина? Но она вымышленный персонаж. А были Анна Византийская — царевна, великая балерина Анна Павлова, мадам Тюссо, кстати, тоже была Анной по первому имени.

— Которая музей восковых фигур придумала?

— Лучше сказать — основала. Она была скульптором.

— Откуда ты столько знаешь об именах?

— Увлекалась в подростковом возрасте антропонимикой.

— Антро… Чем?

— Это наука об именах.

— И такая есть?

— Представь себе, — улыбнулась Диана, заметив на себе взгляд Николь. Девочке не нравилось, что невеста брата нашла общий язык с ее потенциальной подружкой. — Но я быстро наигралась в ученую, поэтому мои знания ограничиваются именами на букву «А».

— А сейчас ты чем увлекаешься? Компьютерными играми, как и Димка?

— На это у меня нет времени — работаю много.

— Ты же совсем молодая…

— Мне девятнадцать, но уже с пятнадцати лет я сама себя обеспечиваю. С первого курса колледжа в парикмахерской подрабатывала. Сейчас я топ-мастер по наращиванию волос.

— Так вот откуда у тебя такие локоны!

— Это мои натуральные.

— Можно потрогать? — Диана кивнула. — Как шелк. Долго растила?

— С шестого класса не стриглась, только кончики убирала.

Знала бы Анюта, что этому предшествовало, не лыбилась бы сейчас так. Но девочка, выросшая в любви, заботе и достатке, не может и представить, каково живется тем, кому не так повезло. Диана росла среди алкашей, наркоманов, урок и шалав. Их район в городе называли Чернобылем. В нем коптили трубы завода по переработке шин, над однотипными серыми панельками вился сизый дым от пожаров на промышленной свалке, по грязным и вонючим улицам бродили люди, похожие на мутантов, они заходили в подворотни, подвалы, заброшенное здание Дворца культуры и там предавались всем смертным грехам. Они не боялись ада, потому что уже находились в нем.

Диана отличалась от большинства «чернобыльских» детей. Прабабушка, которая ее воспитывала, работала когда-то директором Дворца культуры. В те времена, когда их район был вполне благополучной рабочей окраиной, она устраивала в нем такие крутые мероприятия, что на них со всего города съезжались. Прабабушку уважали и алкаши, и урки, и шалавы, а также их дети, внуки… Правнуки же чихать хотели на культурную старуху. Они не замечали ее до тех пор, пока не обратили внимания на Диану. Всегда вежливая, опрятная, нарядная по мере возможности, она не ругалась матом, не шныряла по улицам вечерами, исправно посещала школьные занятия, а в центр ездила не на рынок, чтоб там что-нибудь стырить, а в библиотеку!

В начальной школе над Дианой просто смеялись. Могли обозвать, подбросить в рюкзак ужа, зная, как она их боится. Прабабушке доставалось больше. Дети издевались над ней, вырывали у старушки сумку с продуктами, обливали из луж, чтобы не ходила такой аккуратной, запихивали собачьи фекалии в почтовый ящик. Если родители заставали за этим делом своих чад, пороли их, и те становились еще злее. Когда Диана училась в пятом классе, дворовые девочки (о да, именно девочки верховодили компанией) натравили на бабушку собак со свалки. Хотели напугать старуху, но не смогли вовремя отогнать псов, и они ее покусали.

— Уезжать нам надо, ба, — плакала у ее кровати Диана. — Пока живы.

— Куда, к кому? — отвечала та слабым голосом. — Нет у нас с тобой никого, золотко.

— Хотя бы в другой район.

— Квартиру нашу не продашь. Если только за копейки, на них даже комнаты не купить в центре.

— И что же делать?

— Терпеть.

И Диана терпела. До поры…

На первое сентября шестиклассница Диана шла нарядной, как никогда: в джинсовом костюмчике из юбки и жилетки, белой блузке, с новым модным рюкзаком. Ее волосы за лето выгорели и приобрели удивительный оттенок. Всегда были просто рыжими, а стали золотыми. Бабушка заплела их в фигурную косу надо лбом, на манер короны, а остальные подвила.

— Какая же ты у меня красавица, — восхищалась она, напоследок поправляя воротник блузки, чтоб лежал ровно. — Настоящая принцесса.

— Скажешь тоже, — смущалась девочка. — Но прическа у меня действительно классная. Спасибо, ба!

В тот день у них было всего два урока, но и на них мало кто пошел. Основная масса одноклассников отправилась праздновать первое сентября, скинувшись на пиво и чипсы — они знали, где раздобыть и алкоголь, и курево. Ведь им было уже двенадцать!

Домой Диана возвращалась одна через школьный сквер. Обычно тихий и безопасный, в этот раз он оказался местом скопления компаний. Все из-за новых скамеек, что поставили перед началом учебного года. Диана издали увидела свою главную обидчицу Кочу (кличка от фамилии Кочурина). Раньше она только во дворе не давала ей прохода, а теперь еще и в школе, потому что осталась на второй год и теперь училась в параллельном классе. Пока шла линейка, Коча не сводила с Дианы глаз, что не предвещало ничего хорошего.

«Пока не поздно, нужно разворачиваться и бежать, — промелькнуло в ее голове. — От греха подальше».

Но было уже поздно!

— Зырь, братва, кто к нам пожаловал, — возопила Коча пьяным голосом. — ПрЫнцесса Дудоня. — Она так называла Диану с тех пор, как толкнула в лужу, и та намочила штаны на попе и в паху, как будто описалась (надудонила, как в их краях говорили). — Че вылупилась? Подходи, нальем тебе пивка.

Диана мотнула головой и стала пятиться.

— Брезгуешь? — Коча спрыгнула с лавки, на которой сидела с ногами. — Или дудонишь? Вдруг полоумная бабка заругает?

— Давайте напоим ее, — предложила главная шестерка Кочуриной. — Пасть насильно откроем и пиво вольем.

— Еще не хватало на нее бухло