Шпионский крючок - Лен Дейтон

— Верно, — ответил я.

— С детьми всегда сложно, — вздохнула Синди. — Наверно, я могу только радоваться, что их у нас не было.

— Ты права, — сказал я. Отпив еще «Гиннеса», я украдкой бросил взгляд на часы.

— Но с другой стороны, будь у нас дети, может, Джим так не рвался бы на сторону. Потом я пыталась понять, не ругал ли он себя за то, что мы так и не обзавелись детьми.

— Джим как раз говорил об этом, когда кухня занялась пламенем, — вспомнил я.

— Джим всегда был неуклюж, это он пролил масло.

— Разве не Фиона?

— Все шишки посыпались на ее голову, — снова вздохнула Синди. — Джим никогда не признавал своих ошибок. Такова уж была его натура.

— Да, Фионе досталось, — подтвердил я. — Она говорила мне, что виноват был Джим, но пришлось ей и страховкой заниматься… словом, принять все на себя…

— Фиона удивительная женщина, Бернард, и ты это знаешь. Она настолько уверена в себе, что ее ничто не могло сбить с толку. Я восхищалась ею. И отдала бы все на свете, чтобы стать такой, как Фиона, спокойной и уравновешенной.

Я не ответил. Синди отпила свой тоник, разгладила платье, откашлялась и сказала:

— Причина, по которой я хотела переговорить с тобой, Бернард, заключается в том, что мне нужно знать, что за действия предпримет департамент.

— О каких действиях ты говоришь? — не скрывая удивления, спросил я.

— Относительно Джима, — уточнила Синди. Она снова стала мять платочек, не зная, чем занять руки.

— Значит, относительно Джима. — Я сдул пыль со стекол очков и начал протирать их. Мои очки просто притягивали к себе всю грязь из воздуха, и сколько бы я ни полировал стекла, чище они не становились. Мне следовало промыть их теплой водой с порошком. Оптик не советовал прибегать к такому методу, но я все равно продолжал им пользоваться. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Синди.

— Будут они платить мне или той американке, так называемой жене? — гневно сказала она.

— Платить тебе? — Наконец я водрузил очки на нос и воззрился на нее.

— Не делай вид, что ты ничего не понимаешь, Бернард. Я должна знать. Должна. И конечно уж ты не можешь понять меня.

— За что тебе платить?

Выражение ее лица изменилось.

— Матерь Божья! — сказала она с интонацией, которая свойственна только набожным католикам. — Так ты не знаешь! — В голосе ее была горечь. — Джим мертв. Его убили в пятницу вечером, когда он вышел из офиса после встречи с тобой. Застрелили. Шесть пуль.

— В прошлую пятницу?

— На стоянке машин. В темноте. Он оказался просто обречен. Их было двое: они ждали его. Разве тебе никто не сообщил?

— Нет.

— Не считай меня бессердечной, Бернард. Но я хочу раньше этой женщины подать прошение о назначении мне пенсии. Что именно я должна сделать?

— О какой пенсии ты говоришь, Синди? Я думаю, он потерял на нее право, когда ушел.

— Ушел? Он никогда не прекращал работать на департамент.

— Вот тут ты ошибаешься, Синди, — сказал я ей.

Она пришла в возбуждение.

— Ты думаешь, я ничего не знаю! Господи, да я видела то, что мне не полагалось знать.

— Я прибыл в Вашингтон, чтобы убедить его съездить в Лондон и дать показания, но он не захотел, — тихим голосом объяснил я.

— Все это было только прикрытием, Бернард, — сказала она. Теперь Синди взяла себя в руки, но гневное возбуждение не покинуло ее. — Они хотели, чтобы Джим прибыл в Лондон, но сделал вид, будто явился против своей воли.

— Что и ввело меня в заблуждение, — признал я.

— Джим оказался в очень опасном положении, — сказала она. — Не о тех ли деньгах ты говорил с ним?

Я кивнул.

— Джим все это и организовал, — грустно сказала она. — Перевел миллионы и миллионы фунтов на тайные счета в иностранных банках. Несколько человек обладали правом подписи, Джим был одним из них.

— Но ты же не хочешь сказать, что Джим был убит именно из-за этого, не так ли, Синди?

— Тогда из-за чего это могло случиться? — грустно спросила она. — Грабеж?

— Вашингтон — опасный город, — возразил я.

— Два человека и шесть пуль? — пробормотала она. — На удивление странные грабители.

— Дай-ка я возьму тебе настоящую выпивку, Синди. Мне нужно время, чтобы обдумать все это.

Глава 4

Оказавшись в весьма комфортабельном кабинете Дики Крайера, я расположился в кресле работы мастера Эмса. Дики пообещал, что беседа с заместителем займет у него минут десять, но, очевидно, то, что начальство решило выложить ему, заняло несколько больше времени.

Входя в кабинет, Дики сделал отчаянное усилие, чтобы выглядеть юным и беззаботным, как всегда, но я видел, что заместитель устроил ему хорошую головомойку за кризис с Визетом.

— Все в порядке? — спросил я.

Несколько мгновений он смотрел на меня, словно пытаясь вспомнить, кто я такой и что тут делаю, и рассеянно запустил пальцы в шевелюру. Он был строен, худ и обладал мальчишеским обаянием, которое старательно культивировал.

— Шефу стоило быть в курсе дела, — сказал Дики, снисходительно намекая на неопытность заместителя. Пока сэр Генри, генеральный директор, постоянно находился на месте, его заместителя, сэра Перси Вэбкока, почти не было видно в здании. Но с тех пор, как старик стал показываться нерегулярно, заместитель взял на себя все дела, которыми старался руководить с ревностью новообращенного. Первое значимое указание из его уст было обращено к Дики, которого он обязал носить костюм, более отвечающий мере его ответственности. Поэтому с недавних пор Дики пришлось отказаться от своего изысканного гардероба, состоявшего из выцветших джинсов, спортивных рубашек и золотого медальона на шее. Теперь, ничем не отличаясь от прочего мужского состава, он каждый день надевал деловой костюм. Но я как-то с трудом привыкал к новому облику Дики, окрашенному печалью.

— Ты не присутствовал на прощальной вечеринке, которую прошлым вечером устроил Чарльз Биллингсли? — спросил Дики. — Было шампанское… и вообще очень стильно.

— Даже не слышал о ней, — признался я. Биллингсли, с той или иной степенью полезности осуществлявший функции связного между немецким отделом и Центром данных, не входил в число моих близких друзей. К тому же он, видимо, опасался, что я слишком много выпью его дорогого шампанского. — Так мы избавились от него?

— Исключительно секретно — тс-с-с! Назначение в Хонкер. Сорок восемь часов на сборы. Значит, он даже не сообщил тебе о вечеринке? Ну что же, такое хамство вполне в его стиле.

— Для чего он понадобился в Гонконге?

— Никто не знает, даже сам Чарльз.