Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Я уже много лет назад должна была усвоить этот урок. И все же я в это ввязалась.

– Мама… – говорю я и делаю паузу, потом спрашиваю: – Что было с тем старым кабриолетом?

Она снова кашляет.

– С каким кабриолетом? О чем ты говоришь?

Я смотрю сквозь мох, свисающий с дубов, сквозь тени, испещрившие передний двор.

– Ты знаешь, о чем я говорю.

Она несколько секунд молчит, потом хмыкает:

– Ты сама знаешь, что с ним случилось.

– Отчасти. – Я сглатываю. – Но это не все, верно?

В голове всплывают воспоминания о той ночи: лицо мамы с заплывшим глазом и рассеченной губой. И тут меня осеняет. Пустой сейф, который я видела в ту давнюю ночь, когда вломилась в офис за видеозаписью. Пачка денег, лежавшая в «бардачке», когда мы уезжали из города. Я аккуратно засунула эти два фрагмента по разным отделениям памяти и глубоко запрятала в подсознании. Сложив их вместе, я вижу полную картину, и не нужно горы дипломов, чтобы понять, что на этой картине нарисовано. Хватит ходить вокруг да около.

– Что ты украла, мама?

– Ничего себе приветствие!

Я с силой растираю лицо ладонями.

– Я помню, ты говорила, что человек, у которого ты работала тем летом, был какой-то крутой шишкой и платил тебе наличными. Полагаю, у него в офисе хранилась немалая сумма. – Пот стекает у меня по спине. – Почему ты попросила меня избавиться от машины? – Мой голос срывается. Голубая сойка спархивает с одной ветки и садится на другую. Ветер стихает. Мох на дубах висит неподвижно. Но я чувствую, как колотится мое сердце, когда я выдавливаю из себя следующие два слова: – Ответь мне.

– Послушай, родная, у меня нет для тебя ответов. – Мама кашляет в микрофон, и я на мгновение отвожу телефон от уха. Я слышу ее прерывистое дыхание, когда она требует: – Просто возвращайся домой, Уилламина. От этого места ничего хорошего ждать не приходится.

– Мама, эту машину нашли.

– Что? Кто?

– Полиция. Водолазы, которых они вызвали. Машина больше не на дне байу. Она на штрафстоянке у отдела полиции.

Наступает долгое молчание. Я позволяю маме осознать эту новость. Даю ей время собраться с мыслями и наконец сказать мне правду.

Она откашливается и говорит:

– Ну, это даже хорошо. Может, я наконец-то получу страховые денежки.

И завершает звонок.

Не знаю уж, чего я от нее ожидала. Я много лет назад научилась не ожидать ничего, но мне нужно было поговорить с ней об этой машине. И хотя мы не закончили этот разговор, у меня возникает чувство, что я знаю кое-кого, кто мог бы заполнить пробелы.

Глава 11

Когда я открываю дверь, ведущую в «Напитки и закуски у Тейлора», то не слышу звона маленького серебряного колокольчика. Воздух внутри прохладный и пахнет старым деревом и поджаренными на сковороде бургерами. Не считая отсутствующего колокольчика, забегаловка «У Тейлора» выглядит практически такой же, какой запомнилась мне. Покоробившиеся деревянные полы, короткие полки, заставленные всякими бытовыми мелочами, домашним мармеладом и консервированными овощами. В соседнем отделе по-прежнему размещается магазин наживок – здесь продают живых сверчков, червей и пиявок. Не знаю уж, как на это смотрит санитарный контроль, но представить подобное место в Форт-Уэрте я просто не могу.

В глубине зала размещается длинная стойка, а за ней – гриль, в воздухе витает застарелый запах сигаретного дыма. Здесь меньше народу, чем в «Кафе у Нэн», но зал все равно наполнен гулом голосов посетителей, сидящих за стойкой. Эрмина Тейлор стоит за кассой – и эта касса выглядит точь-в-точь как та, за которой я работала здесь много лет назад.

Эрмина поднимает на меня взгляд.

– Уилламина, ты пришла! – Она с неожиданной прытью выбегает из-за стойки и обнимает меня. Затем отстраняется и окидывает взглядом мою накрахмаленную белую рубашку и брюки. Потом пристально смотрит на мои ноги.

Я опускаю взгляд на свои оранжевые сапоги. Они начинают нравиться мне все сильнее. И они гораздо удобнее, чем туфли на каблуках, в которых я приехала в город.

Эрмина, сдерживая свою южную порывистость, замечает:

– Отлично выглядишь. Будешь завтракать? – Она хватает меня морщинистой рукой за запястье и тянет к другой стойке, где лежат коржики, кексы и упакованные в бумагу пачки печенья. Перед всем этим стоит огромная круглобокая банка, наполненная зеленой жидкостью с плавающими в ней бледными кусочками. Надпись на ценнике рядом гласит: «МАРИНОВАННЫЕ СВИНЫЕ НОЖКИ». Я вздрагиваю и указываю на печенье. Эрмина берет одну пачку и протягивает мне. – Кофе?

– Да, пожалуйста. Большую порцию.

Я следую за ней к дальней стойке и устраиваюсь на барном табурете, пока Эрмина составляет на поднос кофейник, кружку, сливки и сахар.

– Вот, держи, милая, – говорит она, наливая кофе в кружку. Потом присаживается рядом со мной, смотрит на меня и качает головой. – Ты ничуть не изменилась, если не считать этих роскошных одежек.

Я знаю, что это не так, однако киваю.

– Вы тоже.

– Как твоя мама?

Я не напоминаю ей о том, что она уже спрашивала меня об этом в кафе. Кажется, это первый вопрос, который при встрече задают на Юге любому, кого давно не видели. Черт побери, это был первый вопрос, который я задала Трэвису. «В порядке», «хорошо» или «отлично» – так принято на него отвечать. Именно так я ответила Эрмине в «Кафе у Нэн». Но, судя по ее взгляду, она прекрасно помнит, что уже задавала мне этот вопрос, и на этот раз хочет знать правду.

– Мама… – Я вздыхаю. – С ней по-прежнему все сложно.

Эрмина кивает.

– Честный ответ. А ты? Как твои дела?

Ее сухонькая ладонь касается моей руки, и у меня неожиданно начинает щипать в глазах. Я смотрю в кружку с кофе и сглатываю ком в горле, отгоняя воспоминания, которые пытаются выбраться на поверхность. Если ласковое прикосновение Эрмины так сильно действует на меня, нужно быть осторожнее с визитами в этот магазин. Я поднимаю взгляд.

– У меня все нормально.

Человек с белой бородой, сидящий в конце стойки в окружении небольшой группы мужчин, поднимает голову и окликает:

– Миз Эрмина, мне сегодня утром звонил Скутер Риз. Сказал, что его вызвали и потребовали, чтобы он пригнал эвакуатор обратно к байу сразу после восхода солнца. Держу пари, они что-то нашли.

– Диксон Томас, – отзывается Эрмина, – я не люблю, когда в моем заведении распространяют слухи.

– Нет, мэм, это не слухи, – возражает Диксон. – Он сам мне рассказал.

Эрмина хмурится.

– Ну, это может быть так, а может и нет. И не кричите.