Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Не понимаю, зачем вернулся. Говорят, перед отъездом он не боялся высказываться, что достоин большего, чем Касл-Нолл. А теперь, когда он пытается выполнять мою работу – частенько, смею заметить, – никто из местных не хочет с ним разговаривать и делиться информацией.

Крейн отрывает глаза от дороги и бросает на меня красноречивый взгляд.

– Он лезет в расследования? – уточняю я.

Крейн кивает.

– Когда он в хорошем настроении, то относится ко мне как к питомцу, снисходительно. Я бы сказал, что это типичная борьба за авторитет, но что-то в его поведении мне кажется… личным.

Крейн убирает ладонь от руля и кладет на свою шею, немного растерянно ее массажирует. Когда его рука ложится обратно, он начинает постукивать по рулю, словно нервничает.

– В смысле – личным? – удивляюсь я.

Редко мне удается заглянуть в личную жизнь Крейна. Да, мы хорошо общаемся, но всегда на профессиональные темы. А когда, лишь изредка, он расслабляется и подпускает ближе, кто-нибудь из нас начинает цепляться за деловые разговоры, как за спасательный круг.

Крейн долго выдыхает.

– Он поднимает мои старые дела и ищет в них ошибки. В самых ранних была парочка. Ничего такого, что было бы важно для ареста или приговора. Просто странно, зачем он рассматривает мою работу под лупой.

– Все еще похоже на борьбу за авторитет, – настаиваю я. – Ему нужна груша для битья в участке, а ты ему не даешь достаточно поводов, вот Маркс и копает.

– Наверное. Но инстинкты подсказывают иное. – Он снова смотрит на меня, в этот раз взгляд более теплый. – Ты понимаешь, у тебя такое же чутье, как у меня.

Я не ожидала комплимента, не ожидала, что его слова выгравируются на коже татуировкой. Я еле заметно качаю головой, надеясь, что мысли утихнут.

– И что инстинкты говорят тебе? – спрашиваю я.

Наш разговор замирает, потому что Крейн заезжает на подъездную дорожку, выложенную плиткой-елочкой. Она заканчивается огромным белым домом, таким же чистым и безупречным, как прическа Саксона. Кажется, мы приехали. Я вопросительно смотрю на Крейна, надеясь, что он продолжит свою мысль, но он уже отгородился холодным выражением лица – значит, разговор окончен.

– А, кстати, еще кое-что интересное, что ты точно слышала не от меня, – начинает Крейн. – Мы взяли показания у двух свидетелей, которые утверждают, что видели Пеони Лейн до того, как ты встретила ее в лесу.

По его лицу понимаю, что он предлагает мне эту информацию не потому, что я смогу ее как-то использовать, а потому что ему хочется сделать мне приятный подарок. Как кошка оставляет мертвых птиц у двери, Крейн рассказывает мне о передвижениях убитой женщины. Чтобы укрепить наше сформировавшееся партнерство. Я даже не скрываю довольной улыбки, которая озаряет мое лицо.

– Кто-нибудь пролил свет на ее слова «У меня есть дела, Фрэнсис научила меня паре трюков, которые помогут обдурить судьбу»? – спрашиваю я.

– Не знаю, но в утро ее смерти несколько водителей видели, как она шла в сторону Касл-Нолла. Но сюда она так и не дошла, потому что еще один свидетель сказал, что видел, как потом она направлялась в другую сторону. Видимо, передумала, развернулась и пошла в противоположном направлении, туда, где в итоге и встретилась с тобой.

– Хм, – тяну я, переваривая эту информацию. – Интересно.

Без понятия, как это поможет мне раскрыть загадку ее убийства, но я с благодарностью принимаю эти новые знания и откладываю их на обдумать.

Саксон открывает дверь. Если он и удивлен нашему визиту, то мастерски это скрывает. Саксон – это Саксон, он обладает невесомым очарованием человека, у которого с самого раннего детства весь мир лежал на блюдечке. Нельзя забывать, что он очень умен и хитер – как бы ни прятал эти качества за образом поверхностного простака.

С тех пор как летом я увела наследство Саксона, поймав убийцу Фрэнсис, между нами установилось напряженное перемирие. Саксон старался. Даже слишком старался – нажил себе новые проблемы на голову. Я приложила к этому руку, он меня хоть и простил, но доверяю я ему теперь еще меньше. Он похож на человека, который уступит сражение, чтобы выиграть войну, ведь его вырастили два умнейших стратега – Форд Грейвсдаун и Фрэнсис.

– Энни, детектив Крейн. – Саксон кивает нам обоим. – Я бы спросил, чем заслужил удовольствие вашего внезапного появления, но уже сам знаю ответ.

Крейн выгибает бровь.

– Откуда?

Саксон игнорирует Крейна, смотря прямо на меня.

– Я ждал, когда меня придут допрашивать по поводу смерти Пеони Лейн, – говорит он, а потом поворачивается к Крейну. – Хотя я удивлен, что и вы здесь.

Я готова лететь на защиту Крейна, но тот припадает к косяку двери плечом и насмешливо улыбается.

– У вас не получится задеть меня подобными комментариями про мою компетенцию как детектива – у меня не настолько хрупкое эго.

Крейн сильно выше Саксона и словно давит на него. Я впечатлена, потому что Саксон ломается и делает шаг назад в коридор, приглашая нас.

– Я бы предложил вам чая, – говорит Саксон и уходит вглубь дома, даже не оборачиваясь на нас, – но он закончился.

Я все равно побоялась бы пить что-то на территории Саксона, так что просто пожимаю плечами. Он ведет нас в гостиную с высокими потолками и такими огромными окнами, что даже витражные окна Грейвсдаун-холла кусали бы локти от зависти. Полы от стены до стены устелены пушистым белым ковром, в центре стоят диваны и кресла в тон. Я будто оказалась внутри сувенирного снежного шарика. Сразу захотелось его перевернуть, даже если это создаст лишь иллюзию хаоса.

– Времени у меня нет, так что опустим формальности. – Саксон усаживается на диван и тут же убирает с него невидимую ниточку.

Крейн садится на кресло напротив Саксона, я рядом – на точно такое же.

– Давай начнем с твоей матери – Оливии Грейвсдаун, – произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягче.

Все-таки мы будем говорить про аварию, в которой умерли оба его родителя. Саксон тогда был совсем ребенком, а весь его мир перевернулся с ног на голову. Такое бесследно не проходит.

Саксон пронзает меня чуть злым взглядом.

– Я думал, вы расследуете убийство Пеони Лейн.

– Так и есть, – вмешивается Крейн. – Но я попрошу вас ответить на вопросы о некоем событии в прошлом вашей матери, если вы не против. Вы знаете о каком. – Голос у Крейна тихий, но доброжелательный. Меня поражает, как он всего несколькими словами передал смысл «вы нам нужны, вы можете помочь».

Саксон прокашливается, ему очевидно некомфортно, и молчит.

– Я знаю, что ее