"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

сцену убийства, но и самого убийцу, выбрасывающего монтировку, ставшую орудием преступления, с моста Третьей авеню. Он явно надеялся, что она по Миссисипи доплывет до Мексиканского залива, но этого не произошло. Мы уже прочесали окрестности в поисках орудия убийства, но когда я рассказала Барту о своем сне, он отдал приказ повторить это еще раз, начав с места преступления и двигаясь дальше до моста. Монтировка была найдена, и на ней сохранились довольно приличные отпечатки. Это позволило нам найти преступника в системе, а работа отдела довершила все остальное.

Потом был серийный насильник, терроризировавший район Лонгфелло в Миннеаполисе. Однажды утром я проснулась, видя его лицо так же четко, как свое собственное в зеркале. Это самое лицо украшало рекламный щит юридической фирмы «Коэло, Шнайдер и Кэлхун» в центре города. Я рассказала об этом Барту, а он, руководствуясь правилами, собрал достаточно доказательств, чтобы оправдать взятие образца ДНК, и вскоре идентифицировал адвоката как преступника.

Последняя информация, которой я поделилась с Бартом, помогла нам установить имя женщины, тело которой было обнаружено лыжником в парке Теодора Вирта. Я тоже увидела его во сне. Стоматологические записи это подтвердили.

Барт никогда не задавал вопросов, когда я сообщала ему очередное предчувствие, выданное за догадку. Он просто хмурил лоб, задумывался и вел расследование, тягучее, как патока, медленное и совершенно искреннее. Мы работали как хорошо отлаженный механизм.

А потом его не стало, и меня выгнали из полицейского управления. Оказывается, другим офицерам не хватало невозмутимости Барта. Мои догадки вызывали у них беспокойство, и поскольку мой напарник уже не мог меня защитить, ничто не мешало им говорить о том, что они чувствуют по отношению ко мне.

Глядя на старую фотографию Барта, я ощущала такую же боль, как если бы меня ударили топором в шею.

Наконец я вынула из заднего кармана телефон, включила камеру.

Потому что как бы сильно я ни скучала по Барту, я пришла к этой стене не для того, чтобы рассматривать его фотографию.

Любой, кто сейчас увидел бы меня, любой стукач, который мог бы нашептать обо мне Комстоку, понял бы только, что я страдаю над фото погибшего напарника, как девчонка, которой разбили сердце. Чтобы усилить впечатление, я сделала вид, будто утираю слезу.

И сфотографировала снимок рядом с фото Барта. На нем был Дэйв Комсток образца восьмидесятого года, вскоре после того, как исчезли Похищенные.

В тот год он патрулировал город.

Его фотографии того времени явно отсутствовали во Всемирной паутине. Я решила, что одна из них может мне пригодиться, и это была вторая причина, по которой я решила заглянуть в родной участок. Детектив по расследованию убийств с таким стажем, как у Комстока, не стал бы без причины перемещать улики.

Я собиралась выяснить, в чем дело.

Глава 13

Ван

Я решила, что быстренько вернусь в приют, найду ручку, которую подарил мне Барт, и поеду домой, но когда я не обнаружила ее ни в бюро находок, ни у себя в шкафчике, я поняла, что мне придется прогуляться по двору, а раз уж я собираюсь прогуляться по двору, почему бы не прихватить с собой Макгаффина? Увидев меня, он задрожал от восторга и завилял хвостом.

– Вот хороший мальчик. – Я позволила лизнуть меня в лицо, пока я пристегивала поводок. – Но у меня есть всего минутка, так что особо не надейся. Максимум два раза обойдем двор.

Ручку я увидела сразу же – она лежала на том месте, где я стояла, когда мне позвонил Кайл и сообщил о заживо похороненной женщине. Сейчас мне казалось, что это было целую вечность назад.

Я сунула ручку в карман и медленной трусцой повела Макгаффина обратно, когда дверь приюта вдруг распахнулась. Нудную волонтершу, которая вчера пыталась читать мне нотации, тащил за собой довольно крупный пудель. Пудели в приюте надолго не задерживались, тем более такие чистокровные, как этот. Я взглянула на Макгаффина, заинтересовавшись, как он поведет себя при встрече с незнакомой собакой. Он просто моргнул.

– Реновация жилья, да? – Я наклонилась, чтобы почесать его за ухом. – Из-за этих породистых модников вам поднимут арендную плату.

Я ощутила его рычание, лишь глубоко запустив руку в густую шерсть. Он урчал до того первобытно, что я вздрогнула. Пудель тянул волонтершу к теннисному мячу. Ни девица, ни собака Макгаффина не интересовали.

Он рычал на женщину, которая подошла к ним. Белая, лет сорока с небольшим, в типичной для жительницы пригорода одежде: свободной серой рубашке с короткими рукавами, узких джинсах, коричневых сандалиях с ремешками. Она стояла ко мне спиной, наблюдая за пуделем и волонтершей. Потенциальные усыновители обычно выгуливали собак на поле по соседству, подальше от гулкого хаоса будок с цементным полом. Но в этой женщине что-то было не так.

– Ты ее знаешь, мальчик? – Я почесывала шею Макгаффина. – Кто она? Консультант «Мэри Кей», которая тебя обидела?

Женщина повернулась к двери, из которой вышли двое детей, один лет восьми, другой примерно десяти. Как и женщина, они были хорошо одеты, но отчего-то смотрели в землю и, несмотря на жару, жались друг к другу. Девочка подпрыгнула, когда дверь за ней захлопнулась.

В моей груди что-то сжалось. Это поведение было хорошо мне знакомо. Испуганные дети. Я надеялась, что женщина повернется и я увижу ее лицо, но она упорно стояла ко мне спиной.

– Ты что-то чувствуешь, да, Макгаффин?

Женщина подняла руку – судя по всему, просто откинула прядь волос с лица девочки, но Макгаффину это явно пришлось не по душе. Он зарычал громче и метнулся вперед. Впервые в жизни я порадовалась, что взяла его на поводок. Я встала перед ним, чтобы заслонить ему обзор.

Не видя женщину, он вновь завилял хвостом. Выходит, та назойливая девица была права, когда говорила, что животные все забывают.

Это определенно сослужило мне хорошую службу.

Я не знала, отчего эти дети ведут себя так, будто только что сбежали из тюрьмы. Может быть, они недавно попали в автомобильную аварию. Или потеряли любимых бабушку с дедушкой, и мама решила подарить им собаку, чтобы облегчить их страдания.

Или они подвергались насилию.

Земля подо мной качнулась, и я почувствовала, что вновь соскальзываю в прошлое. Я пыталась сосредоточиться на словах Барта о том, что из-за жестокого обращения со мной я вижу жестокое обращение с другими и что мне надо быть осторожнее в делах, в которых участвуют дети, потому что я легко выхожу из себя. Как могла, я держалась