Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

Эмерсон вскоре загромоздил салон своими блокнотами и всяческими мелочами, собранными в разных местах. Естественно, он собирал их с особой тщательностью, подробно записывая происхождение каждого предмета. Возможно, лучшей частью путешествия стала неделя, проведённая в Амарне. Мы прошли всю равнину из конца в конец, вдоль и поперёк, посетили все гробницы знати и однажды забрели в отдалённый вади, где находилась заброшенная могила царя. Какие тёплые воспоминания пробудила эта трудная, но волнующая прогулка! Амарна стала местом одних из самых наших захватывающих приключений. В Королевской гробнице Эмерсон впервые обнял меня. И обнял меня снова, когда мы оказались в тот день у тёмного входа; его объятия были такими же крепкими и пылкими, как и всегда, и когда мы отправились обратно, трёхмильный путь показался долгим лишь потому, что мешал выразить чувства, охватившие нас обоих. В тот вечер нам было не до обычных профессиональных споров.

Однако на следующее утро за завтраком Эмерсон с сожалением покачал головой, когда я предложила в следующем сезоне вернуться в Амарну.

– Здесь, конечно, предстоит многое сделать, но то же самое можно сказать и о любом другом месте в Египте. Я всерьёз подумываю о том, чтобы перебраться в район Каира. Древние кладбища тянутся на мили, и большинство из них раскопано лишь поверхностно. Даже в Гизе и Саккаре остались большие неисследованные и неисследованные участки. Нам придётся ещё раз всё обдумать. – Он набил трубку и откинулся на спинку кресла. – Мы могли бы заехать в Абидос по пути обратно в Фивы. Ты готова к ещё одной неделе интенсивных нагрузок, Пибоди?

– Я считаю, что продемонстрировала тебе свою физическую форму, Эмерсон.

– Конечно, дорогая. Не припомню, чтобы когда-либо видел тебя в лучшей форме.

Тон его голоса и блеск в красивых голубых глазах придали этим словам такой смысл, что я покраснела, как школьница.

– Послушай, Эмерсон, – начала я и тут же вспомнила. Любимые дети в сотнях миль отсюда. Сдержанность не требовалась.

Я не буду записывать свой ответ, но Эмерсон от души рассмеялся. Он поднял меня со стула и усадил к себе на колени, и краем глаза я заметила, как мелькнули полы халата, когда Махмуд тактично отступил со свежим кофе, который собирался принести. В тот момент я полностью осознала, как необходимо любящей матери смириться с вылетом детей из гнезда. Это, безусловно, удар, но я считала, что смогу его выдержать.

И я была рада вновь увидеть детей, когда несколько недель спустя мы вернулись в Луксор. Все они отметили, какими бодрыми и отдохнувшими мы выглядим. Я ответила им тем же, хотя в глубине души возникло недовольство видом Рамзеса. Внешне он был почти таким же, но во взгляде читалось что-то особенное. Тогда я ничего не сказала, но за день до отъезда из Луксора отвела его в сторонку.

– Мне нужно нанести прощальный визит, Рамзес. Ты пойдёшь со мной? Только ты, остальные мне не нужны.

Конечно же, он меня сопровождал. Думаю, он догадался, куда я собиралась идти.

Кладбище было безлюдным и унылым. Ветер гнал мелкий песок по голой земле, и не было видно ни одного цветка. Я не принесла цветов. Я принесла небольшую лопатку.

Я положила их одну за другой в вырытую мной ямку – фигурки Исиды с младенцем Гором, Анубиса, ведущего мёртвых на Страшный Суд, Хатхор, Птаха и других. И напоследок я сняла цепочку с шеи и отделила фигурку бабуина – обезьяны, которая следит за весами Суда. Положив её к остальным, я передала лопатку Рамзесу. Он засыпал ямку и разровнял её песком. Никто из нас не произнёс ни слова. Мы продолжали молчать. Он без единого слова помог мне подняться и держал мою руку чуть дольше, чем было необходимо, прежде чем мы двинулись в путь. Я надеялась, что это поможет ему. Я знала, что он поймёт.

Нет ничего плохого в том, чтобы защищать себя от того, что не является истиной; и кто может сказать, какие вечные истины хранятся в тайнах древней веры?

«Я есть вчера, сегодня и завтра, ибо я рождаюсь снова и снова. Я тот, кто идёт вперёд, словно прорывается сквозь дверь; и вечен дневной свет, сотворённый Его волей»[231].

ПРИМЕЧАНИЯ

1

В английском языке эти слова одинаковы, вне зависимости от рода. К сожалению, мне пришлось допустить «спойлер», как это сейчас называется, иначе письма невозможно перевести. Не употреблять же обращение XIX века «Мой милый дружочек», универсальное как для мужчин, так и для женщин! Тем более, что подобная сентиментальность совсем не в характере Нефрет. (Здесь и далее примечания переводчика, за исключением особо указанных случаев. При создании примечаний использовались, в частности, материалы «Википедии»).

2

Ироническая перефразировка известного выражения: «Разнообразие — вот что придаёт жизни вкус». Или «Прелесть жизни — в разнообразии» (а по мнению Амелии Пибоди — в догадках).

3

Эдвард (Нед) Рассел Айртон (1882 — 1914 гг.) — британский археолог и египтолог. В романах Э. Питерс наряду с вымышленными персонажами действуют реальные исторические личности. Я посчитал необходимым указать в сносках, кто из действующих лиц существовал на самом деле.

4

Согласно статье в «Википедии», «степень задокументированности и учёта работ по раскопкам этой гробницы одна из худших».

5

Метрополитен-музей (Metropolitan Museum of Art) — энциклопедический художественный музей в Нью-Йорке.

6

У официально женатого Дэвиса (см. примечание 9) с 1887 года до самой смерти была сожительница, Эмма Эндрюс, двоюродная сестра жены Дэвиса Энни.

7

KMT — журнал о Древнем Египте, ежеквартально издаваемый компанией Kmt Communications. Первый номер вышел весной 1990 года. Журнал издавался в Уивервилле, Северная Каролина и публиковал статьи, отчёты о недавних раскопках, анонсы предстоящих лекций и симпозиумов, а также рецензии на книги. Название журнала происходит от «Кемет» — названия Древнего Египта на иероглифическом языке. KMT прекратил своё существование с выходом зимнего выпуска 2022–2023 годов, отчасти из-за роста цен на почту и марки (согласно сообщению издательницаа Денниса Форбса на форуме EEF). Однако предыдущие выпуски журнала KMT всё ещё доступны.

8