Современный российский детектив - Анна Майская

закона. Сергей поскользнулся пару раз, ушибив колено и бедро, путь казался бесконечным, но, наконец, они донесли свою ношу до кромки воды. Даже в темноте они чувствовали присутствие могучей стихии. С речного простора тянул ветерок и слышался плеск волн. «Здесь слишком мелко,» сказал Сергей. «Днем я видел обрыв.» «Это к центру села.» «Ничего, все спят.» Они отправились на поиски лучшего места. Поднимаясь в гору, они отдыхали, положив костенеющее тело на мох, потом найдя подходящую возвышенность, сильно раскачали Дидриха и бросили в воду. «Жаль, что темно. Я приду сюда утром. Может он зацепился и лежит на пляже?» «Здесь нет пляжа,» сурово промолвила Маша. «Течение здесь сильное и к тому же глубоко.» Они повернули назад. Холодный воздух бодрил и отгонял сон. Они брели по старой, исхоженной тропинке, идя след в след. «Кто ты такой?» Маша перешла на ты, почувствовав уязвимость Сергея. «Почему ты скрываешься и за тобoй гоняется абвер?» «Я расскажу, когда мы вернемся в твою хижину; прямо в твое ухо. Ты не испугаешься?» «Нет.» Они молчали весь оставшийся путь. Сторожка выделялась черным силуэтом на фоне ночного неба. Внутри было все так же пусто и безмолвно и ничто не напоминало о драме, случившейся здесь недавно. Тепло очага, уединение тихой обители, горячий ужин и пережитые опасности сблизили наших друзей; их было двое против враждебного мира; оба осиротели; оба нуждались в понимании и поддержке. Вытянувшись на лежанке, они обнимались все крепче и теснее, и страстно любили друг друга; но, утомленные, не могли уснуть. Сергей начал свой рассказ. «Власти думают, что я капитан Хлопков. Под этим именем меня знают в исправительно-трудовом лагере?620. Лагерь этот всегда работал на германский рейх, но советские об этом не знают. Нацисты пронюхали, что я могу на них донести, и послали погоню. Ты видела это…» «Почему ты сражаешься с немцами в одиночку? НКВД должно быть на твоей стороне и дать тебе орден за твое геройство.» «Не получилось,» Сергей саркастически засмеялся. «Три месяца назад я послал к ним гонца с подтверждающими документами; они расстреляли его.» «Попробуй еще раз.» «Я уже погубил замечательного человека и не хочу пробовать опять. У меня только одна голова и я вне закона.» Щекоча своим дыханием, он шептал ей на ухо неслыханное и неповторимое, отчего она млела и замирала, и ее бросало в жар. Раньше она думала, что прекрасное случается только в романах и фильмах, а теперь она сама героиня спектакля, правда, с возможным смертельным исходом. «Меня зовут Сергей Павлович Кравцов. Я, как и ты, из Петрограда. Моя мама успела увезти меня до того, как захлопнулась мышеловка; в конце 1917 года. Я был совсем маленьким и рос вначале в Финляндии, потом в Германии. В 1939 году меня призвали в вермахт и послали служить на русский север. Вот так вкратце, я встретил тебя. Ты мне нужна. Я без ума от тебя. Ты мне говорила, что у тебя никого нет на свете; твоя мама умерла. Я возьму тебя с собой. Ты хочешь уехать отсюда?» «Да,» oна стала ласкать его. «Куда ты, туда и я. С тобой хоть на смерть.» «Хорошо. Завтра я пойду к твоему комендатскому офицеру, для них я по прежнему опер, и добьюсь твоего освобождения. Ты же говорила, что твоя ссылка закончилась?» «Да, в начале июня.» «Я знаю эту алчную, мерзкую породу и подкуплю его. Он не имеет права держать тебя. Eсли он упрется, у него будут неприятности.» «Ты такой могущественный? Многим ссыльным вместо освобождения наматывают новые сроки и отправляют в лагеря. Там повторяется все сначала и так до нашей смерти.» Слезы появились в ее глазах. «Я попробую тебя спасти, не волнуйся. Мы оба уедем отсюда на последнем пароходе. Лена того гляди замерзнет, но мы успеем. Мы будем жить в городе, ты будешь учиться, а я преподавать немецкий. Мы поженимся.» Маша затрепетала от счастья и крепко поцеловала своего жениха. Она всегда будет с ним и в горе и в радости! «Я буду Сереже лучшей женой!» пообещала она себе. На утро следующего дня местное начальство было подмазано и документы получены. Маша рассчиталась в конторе и паковала свои узлы. Ей запрещалось жить в тридцати девяти крупных городах страны, она была для властей, как называется «существом второго сорта», но радость ее не убывала. Билеты были куплены порознь; бывшая ссыльная могла ехать только третьим классом, но они могли видеться в столовой, на палубах и в коридорах. Когда пароход отвалил от причала, Маша, вцепившись в поручень, усердно махала своим подругам. На минуту оторвались они от свoей работы на объекте и, повернув головы, наблюдали с высоты крыши за уходящим на юг судном, извергающим шлейф черного дыма. Каждая из них отчаянно завидовала Маше и мечтала о таком же принце, который однажды увезет ее в теплые края. Сама же Маша была обеспокоена. Из ее головы не выходил вчерашний разговор с Сергеем. «Я против Гитлера и против Сталина. Я за русский народ,» говорил он. «В городе мы организуем ячейки сопротивления режиму. Давно пора начинать.»

Глава 20. Покушение

«Я против Сталина и против Гитлера. Я за Германию,» говорила Эльза Зиглер, нацеливая панцерфауст в приближающийся советский танк. Подруга ее семьи Аня Калошина стояла у другой бойницы, сжимая в руках штурмовую винтовку. Они находились в гостиной домика Зиглеров в Пенемюнде. Диваны с шелковой обивкой, несколько кресел, торшеры, розовый с позолотой рояль со стопкой нот, всевозможные столики, книги и журналы на полках и в шкафах составляли элегантное убранство комнаты, в которой главное место занимал портрет Бориса над каминной полкой. В форме полковника СС, но с траурной лентой в правом нижнем углу, казалось, что покойный с удивлением взирает на апокалипсис, сотрясающий его жилище. Окна в восточной стене были распахнуты настежь и превращены в боевые позиции; ковер отодвинут и на вощеном паркетном полу лежали ящики с боеприпасами. Одетые в обычную гражданскую одежду, блузки, юбки и скромные пальто, обе женщины ничем не напоминали солдат, за исключением черных повязок на их предплечьях с надписями «Deutscher Volkssturm» и пониже «Wehrmacht». Шел февраль 1945 года и война пришла в их поселок. Нацисты, которые выдали им повязки, объяснили, что эти кусочки материи делают их воинами фюрера. Скрываясь за мешками с песком, сложенными на подоконниках, подруги наблюдали картину боя. Под серым промозглым небом по заснеженной равнине, поросшей чахлым лесом, наступала цепь советских танков. Против