Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

– Да, но странно то, что уборщица тетя Чжан тоже говорила, что около десяти вечера, когда она ходила в туалет, она видела свет в кабинете директора и слышала, как кто-то ходит внутри. – Линь Фэнчун невольно понизил голос. – Слова старика Сюя еще можно списать на то, что он плохо видит и ошибся, но тетя Чжан – надежный человек. Так кто же был в кабинете директора около десяти вечера? Это то, что следственная группа так и не выяснила. Некоторые предполагали, что, возможно, просто вор пробрался внутрь что-то украсть…

– Как такое возможно? – покачала головой Лю Сымяо. – Где это видано, чтобы вор среди ночи пришел воровать и включил свет?

– Да, в общем, это странное дело, которое никак не удается объяснить, – подчеркнул Линь Фэнчун. – Но вы же знаете, в следственной работе неизбежно встречаются какие-то необъяснимые, странные события, поэтому мы потом не стали разбираться. Вечером Хуянь Юнь позвонил и расспрашивал меня об этом происшествии во всех подробностях, я уже плохо помнил, он даже рассердился. Я спросил его, зачем ему нужны такие детали, а он ответил: «Ключ к раскрытию всего преступления, произошедшего на станции Саошулин, прячется именно здесь!»

Лэй Жун и Лю Сымяо одновременно удивились:

– А? Неужели он сможет раскрыть это дело?

– Ну, я так понял из его слов, – сказал Линь Фэнчун. – Потом он попросил у меня контакты старика Сюя и тети Чжан, пояснил, что хочет лично расспросить их.

Лю Сымяо, подперев щеку рукой, подумала немного и не удержалась, молвив Лэй Жун:

– Твой брат… Я просто в шоке, правда не понимаю, что у него за мозги такие…

Лэй Жун посмотрела на нее.

– Что? Почему ты так на меня смотришь? – Лю Сымяо почувствовала себя неловко под ее взглядом.

Линь Фэнчун, сидевший рядом, не удержался от смешка.

В этот момент перед ними внезапно остановился высокий крепкий человек и громко воскликнул:

– Начальница Лю, давно не виделись!

Лю Сымяо увидела, что это был заместитель начальника департамента общественной безопасности провинции А, ответственный за экономические преступления, Ван. Она встала и пожала ему руку:

– Давно слышала, что вы должны приехать, не ожидала встретить вас здесь. То дело уже на стадии завершения?

– Да, я приехал именно для того, чтобы обсудить с руководством время начала операции и уточнить конкретный план действий. – Замглавы Ван сделал жест, словно ловил рыбу в пруду. – Никто не уйдет!

2

Когда официантка ставила на стол чайник и чашки с травяным чаем, она случайно задела стеклянную посуду, создав приятный звон, который прервал размышления Лю Сымяо, но когда та подняла чашку и посмотрела на кружащийся в пару лепесток розы, она снова погрузилась в раздумья.

Днем ей позвонила Го Сяофэнь, сказала, что уже вернулась, и предложила встретиться сегодня в семь вечера в кафе на втором этаже торгового центра «Юаньян Шидай». Лю Сымяо как раз собиралась отвезти документы в городской народный суд среднего уровня, прикинула время и решила, что успеет, поэтому согласилась. После доставки документов уже успело стемнеть, она поехала на восток и вдруг заметила, как из шашлычной на противоположной стороне улицы, шатаясь, вышел человек с красным от выпивки лицом, достал ключи, открыл черный Jeep Compass и полез на водительское сиденье. Лю Сымяо быстро развернулась на ближайшем перекрестке, подъехала к шашлычной, выскочила из машины, резко открыла дверь джипа и тихо, но строго приказала человеку, который сжимал телефон, закрыв глаза и откинув голову на подголовник:

– Начальник Ду, выходите!

Ду Цзяньпин с трудом приоткрыл тяжелые веки, посмотрел на нее немного удивленно и смущенно.

– Сымяо… Что такое?

– Что значит «что такое»?! – сердито выпалили Лю Сымяо. – Еще немного – и вы бы сели за руль пьяным! Вам пенсия не нужна?!

Ду Цзяньпин медленно сполз с водительского сиденья, его огромная голова поникла, и он долго молчал. Лю Сымяо вдруг заметила, что на экране телефона, который он сжимал, отображались ее имя и номер:

– Вы хотели мне позвонить?

Ду Цзяньпин что-то бормотал, и без того невнятно, а тут еще у шашлычной и соседних ресторанов официанты в разноцветной форме наперебой зазывали клиентов, так что Лю Сымяо ничего не могла разобрать. Она просто указала на свою Camry:

– Садитесь в мою машину, я отвезу вас домой! По дороге расскажете.

Ду Цзяньпин сел, поднял воротник кожаной куртки и прикрыл рот, из которого, возможно, из-за действия алкоголя, вырывалась икота. Его огромное тело съежилось в пассажирском кресле, и он снова закрыл глаза… Лю Сымяо подумала, что он заснул, и хотя ей было любопытно, почему он хотел позвонить ей, будучи пьяным, из вежливости не хотела тревожить его сон, поэтому просто завела машину и начала пробираться через вечерний час пик. Свет задних фар впереди идущих машин и уличных фонарей переплетался на стекле, отчего деревья, здания, мосты, автобусные остановки и люди, ждущие на платформах, казались тоже пьяными, покрытыми какой-то дымкой в ночной темноте.

– Сымяо, прости, – пробормотал Ду Цзяньпин, открыв глаза, и снова закрыл их.

Лю Сымяо посмотрела на него:

– Начальник Ду, что все-таки случилось?

– Ничего… – Ду Цзяньпин поправил одежду и снова погрузился в молчание.

Лю Сымяо подвела машину к обочине и медленно остановилась.

– Начальник Ду, вы знаете, я не люблю недоговоренности, и, насколько мне известно, вы тоже никогда не были человеком, который начинает говорить и не заканчивает. Если вы хотите что-то сказать, говорите прямо. – Лю Сымяо пристально посмотрела на Ду Цзяньпина.

Он выпрямился на пассажирском сиденье и тихо, медленно произнес:

– Сымяо, на самом деле какое-то время я был очень недоволен тобой. После смерти моей дочери все братья и сестры из управления приходили навестить меня, только ты ни разу не пришла, даже сообщения с соболезнованиями не прислала, это меня очень задело. Правда, ты посмотри на меня – простой мужик, но и у меня есть уязвимые места. Это же моя дочь! Моя жена рано умерла, я один растил ее, пеленки менял, кормил, и вот она спокойно учится в университете в другом городе, и вдруг звонок оттуда: приезжайте опознавать тело. Ты наверняка слышала, я тогда с телефоном в руке прямо на пол в нашей столовой осел, весь мир перестал существовать. Какое-то время я даже плакать не мог, когда сердце болит до предела, весь человек обугливается, хочешь плакать, но только воешь без слез. Потом поехал опознавать тело, Фэнчун со мной отправился. Когда приехали в провинцию и узнали, как все произошло, я понял, что эта глупая девочка попалась на удочку: хотела помочь однокурснице с «неизлечимой