Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— Елена… вас как по отчеству? — спросил он, усаживаясь на кожаный диван.

— Викторовна, — холодно ответила Воробьева, гася сигарету в пепельнице.

— Елена Викторовна, вы работали в пятницу вечером?

— Да, была как раз моя смена.

— Что это был за вечер?

— Легкий. — Воробьева неожиданно улыбнулась — вежливо и равнодушно. — Сейчас вообще клиентов мало. Москва пуста — август, все в отпусках, и потом эта ужасная гарь, смог. Аппетита ни у кого, наверное, нет. У нас тут сразу четверо официантов в отпуске. Если так и дальше пойдет, хозяйке их уволить придется. Ну, а в пятницу нас сняли. Была закрытая вечеринка. Приезжали друзья хозяйки.

— Вы одна обслуживали Их стол?

— Нет, я только помогала! — Воробьева снова вежливо улыбнулась. Зубы у нее были белые, ровные. — У стола все время был наш шеф-повар и второй повар. В меню стояло мешуи — это ягненок на вертеле. Блюдо готовится на глазах у клиентов. Поэтому работало сразу два повара. Это дань уважения гостям. — Воробьева снова механически, заученно улыбнулась Колосову, как, наверное, улыбалась всем клиентам. — Я следила за сервировкой.

— Вы знали этих людей, да?

— Конечно! Кто не знает Аврору? И остальные все тоже наши завсегдатаи — Мохов, он от нас не вылазит, у него с хозяйкой дела, Анфиса — она три раза в неделю у нас обязательно завтракает и обедает.

Никита отметил: официантка не называла фамилий Студнева и Симонова.

— А вы все время находились в зале? Или куда-нибудь отлучались? — спросил он.

— Нет, я все время находилась в зале, обслуживала гостей.

— Как долго длился этот ужин?

— Ну, сервировали мы к половине восьмого, гости начали съезжаться к восьми. Ужинали. Около половины первого начали разъезжаться.

— Ресторан до какого часа работает?

— Как раз до половины второго. Мы официально в два закрываемся.

— Ну и что же гости, как они себя в тот вечер вели? Пили много?

— А кто сейчас мало пьет? — Воробьева озарила Никиту ледяной улыбкой.

— Ну, у вас тут вроде сплошное Марокко. А им Аллах запрещает.

— Но мы же не они, — ответила Воробьева. — Ресторан не рентабелен без алкогольных напитков. Это вон нашего Льва Львовича Сайко судорога корежит, когда его кус-кус клиенты вином запивают.

— Сайко — это ваш повар?

— Да. Второй повар. Он у нас вообще страх какой правоверный.

Воробьева сказала это с насмешкой. Но Никита в тот момент на ее слова не обратил никакого внимания.

— Значит, гости пили, веселились, — сказал он, — танцевали?

— Скажете тоже, кому там танцевать? Аврора танцы ненавидит. Говорит: на концерте с кордебалетом так наломается, все мышцы болят. Хозяйка наша не танцует. Анфиса тяжела на подъем. И рада бы, да не дано.

Колосов и на это язвительное замечание не отреагировал. И зря.

— Вы ничего странного не заметили в тот вечер, Елена Викторовна? — спросил он.

— Я? Странного? Нет, ничего. Такой вечер был хороший, легкий для работы. Клиентов мало — красота. Одно удовольствие работать.

— А они, гости, что, вот как сели за стол в восемь, так и сидели до половины первого, не вставая?

— Нет, ну почему? Мужчины в бар уходили, возвращались, курили. Кто-то выходил — ну, там, в туалет. Ну, я не знаю, я не следила.

— Студнев Максим, — сказал Колосов, — он здесь у вас раньше бывал?

— Бывал. Мне кажется, ему нравится наш ресторан, — сказала Воробьева, — мне он и самой нравится.

— Вы давно здесь работаете?

— С момента открытия, год.

— А как попали сюда — через агентство, по Интернету, по объявлению?

— Мне Мохов эту работу нашел. Я раньше в баре на Арбате работала, но мне там не нравилось. Обратилась к Мохову, он и подыскал мне этот ресторан. Хозяйка не скупая, платит хорошо. Пока не разорились, жить можно.

— Не очень-то у вас тут бойкое место, — заметил Колосов скептически, — квартал тихий, а кругом на реке столько всего — плавучие рестораны, и в парке на том берегу…

— Для «Аль-Магриба» лучшего места не найти, — убежденно возразила Воробьева, — видели, какие тут дома? А какие строят? И в Нескучном саду то и дело тусовки. А до нас рукой подать, только мост перейти, видами с него полюбоваться. Здесь народ гуляет, отдыхает — зайдет.

— Ну, значит, я ошибся, место выбрано мудро, — покладисто согласился Никита. — А вот Студнев, про которого я вас спрашивал, он…

— С ним что-то случилось? — спросила Воробьева. — Раз вы из отдела убийств и меня спрашиваете, значит, случилось?

— Да, случилось, он умер, — ответил Колосов. — Вы во сколько заканчиваете работать?

— Когда как. Вчера в шесть часов вечера, у меня дневная смена была. В пятницу — вечерняя, в субботу — выходной, а в воскресенье и в понедельник я до шести работала. Сегодня я вот должна в вечернюю снова выходить, но пришлось, видите, заехать за телефоном. Вчера выложила из сумки и забыла.

— Бывает, — сказал Колосов. По тому, как быстро и многословно оправдывала официантка свой ранний приход в ресторан, он понял, что она говорит неправду. Более того, лжет, придумывая прямо на ходу. Отметил он и то, что для Потехиной появление Воробьевой на работе оказалось неожиданным и вроде бы даже неприятным сюрпризом.

— А сейчас вы уже уходите? — спросил он.

— Ну да, дел много. Я же с шести сегодня. А мне еще к подруге надо заехать и по магазинам.

— Вы замужем, Елена Викторовна? — спросил Никита, улыбаясь прекрасной официантке.

— Нет пока.

— От претендентов, наверное, отбоя нет. Вы такая красивая.

— Спасибо, вы мне льстите.

— Вы москвичка?

— Я из Лобни.

— Тихий городок. Люблю там бывать, тишь да гладь. Только вот работы для таких красивых девушек нет.

— Работа, если хорошо поискать, найдется всегда, — ответила Воробьева.

— Вообще-то, я так тоже считаю. Ну, спасибо, не стану больше вас задерживать. А где я могу повара Сайко увидеть, Льва Львовича?

— Он на кухне, пойдемте. — Воробьева стремительно поднялась и повела Колосова по коридору. Никита чувствовал приторный аромат. Для духов был грубоват. Это был ее лак для волос.

На кухне Никиту интересовал только повар. В кулинарии Никита не разбирался и, более того, в глубине души считал, что кухня и вообще разная там готовка — не для мужчины. Поэтому в самый первый день в «Аль-Магрибе» кухню он практически не запомнил, хотя по профессиональной привычке и внимательно огляделся по сторонам. В память запало лишь то, что это очень просторное, очень светлое, очень чистое помещение без окон, а в нем множество шкафов, столов, разной навороченной бытовой техники, сияющих металлических