Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

рукавам и загорелым рукам можно предположить, что снимок сделан летом. У меня сжимается сердце, и я сглатываю комок в горле, когда понимаю, что это было сделано тем самым летом. На каминной полке стоят другие фотографии. Мне хочется подойти к ним, взять в руки и внимательно рассмотреть. Но я не могу.

Когда я думаю о Флоре, меня начинает терзать знакомое чувство вины. Я ставлю чашку на кухонный стол: он выцвел и был заново покрыт лаком, но это все еще тот стол, за которым я когда-то сидела с Хизер. Мне знакомы каждая трещинка, каждое пятнышко. Одно из них у края похоже на лицо ведьмы. Однажды Хизер в шутку нарисовала на нем глаза… Ничего не изменилось. Даже римские шторы на кухонном окне остались прежними, только немного выгорели. Единственное отличие – в доме теперь нет собаки. Раньше Голди повсюду следовал за нами, и своей привычке он изменил только в старости, превратившись в соню. Когда я впервые осталась у них ночевать, на мне была пара огромных тапочек в виде свинок, и пес стал на них охотиться – наверное, принял за игрушки. Я невольно улыбаюсь.

Марго удивленно спрашивает:

– Ты чего?

– Вспоминала, как было раньше. С Хизер. Как Голди не давал прохода моим тапочкам. Помните, тем – в виде свинок?

Марго смеется. И этот смех поднимает мне настроение.

– Я и забыла… Как я по нему скучаю!

– Вы не хотели завести другую собаку после смерти Голди?

Марго качает головой:

– Нет. Слишком много всего произошло к тому времени.

– Марго, я…

Едва я начинаю говорить, в кухню с черного хода заходит высокий мужчина, а с ним вместе врывается свежий воздух и слабый запах дождя. Мужчина высок, хорош собой в духе мужественной красоты Беара Гриллса[265]. На нем мягкая жилетка и тяжелые ботинки. На руках он держит маленького мальчика, которому не больше полутора лет. Малыш одет в светло-коричневый вельветовый комбинезончик, и по тому, как он грызет пластмассовую игрушку, ясно, что у него режутся зубки. Пообщавшись с братьями Рори и их детьми, я теперь много чего знаю о младенцах. У мальчика темные кудряшки и глаза, как у Хизер. В ответ на мою улыбку он сильнее прижимается к отцу.

Муж и сын Хизер.

Мое сердце сжимается при мысли о том, с каким адом им пришлось столкнуться в последнее время.

Марго встает:

– Адам, что ты здесь делаешь? Я думала, вы останетесь у Глории.

Мужчина хмурится:

– Я не позволю этим гадам выжить меня из собственного дома. – Он поворачивается в мою сторону и рычит: – Вы одна из них?

Я отвожу глаза.

– Ну, я…

– Она друг семьи, – неожиданно вмешивается Марго. – Она была лучшей подругой Хизер в школе. Познакомься, это Джессика Фокс. А это муж Хизер, Адам.

– Хизер никогда о вас не рассказывала, – говорит он жестко, с подозрением меня разглядывая.

Мы с Хизер общались недолго, однако нас связывала сильная дружба, оставившая след на всю жизнь. «Неужели я так сильно ее обидела, что она даже не вспоминает обо мне? Она ведь не может знать, что я тогда совершила. Это секрет, который все эти годы я ношу с собой». Я тряхнула головой, отгоняя тягостные мысли. Да, оказаться снова в доме Марго, на ее кухне, вернуться к воспоминаниям о том времени оказалось сложнее, чем я думала…

Адам поворачивается к Марго со словами:

– Итан хочет спать в своей кроватке и все время зовет маму.

Потрясенная его словами, Марго протягивает руки, а Итан буквально прыгает в объятия бабушки и сразу же прижимается к ее вязаной кофте. Марго мгновенно меняется: жесткая волевая женщина уступает место мягкой и любящей, когда целует темные кудряшки на голове Итана. А меня снова будто кто-то переносит во времена нашего детства. Марго всегда находила время, чтобы посидеть с нами за этим самым столом, помочь с уроками. Она разрешала нам повозиться у плиты, что-нибудь испечь. Правда, получалось у нас не очень хорошо. Однажды, во время жары, она научила нас делать лимонад…

– Чайник только что вскипел, – говорит Марго Адаму, продолжая ласкать Итана.

Адам направляется к плите, чтобы сделать себе кофе. Я не знаю, что сказать, поэтому снова беру свою чашку, пью чай и жду. Возникшее напряжение можно резать ножом – видимо, из-за меня. Но я не могу понять почему – ведь он еще не знает, что я журналистка. Он всегда такой или это горе заставляет его вести себя так?

– Они все ушли? – спрашивает Марго, когда Адам ставит свой стул рядом с моим. Когда он наливает кружку, я замечаю, какие у него обветренные красные руки. Неудивительно, если учесть, какой холодный выдался март.

– Кто? Эти стервятники?

Марго кивает, не глядя на меня.

– Да. Слава богу… Не знаю, что вы им сказали, но они разлетелись. А может, просто пошли попить чаю…

– Джессика избавилась от них.

Адам поворачивается ко мне, выражая недоумение.

– И как же это вам удалось?

– Я ведь тоже журналистка, – отвечаю ему, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной и уверенной в себе.

– Ах ты, стерва! – угрожающе говорит он.

– Адам, не при мальчике, – останавливает его Марго, закрыв Итану уши руками.

Не могу поверить, что Хизер связала свою жизнь с этим грубым мужланом. Подростком она увлекалась Ривером Фениксом[266]: он казался ей чувствительным и артистичным. Тот факт, что он умер молодым, лишь прибавлял ему привлекательности в ее глазах. Как после этого она могла выбрать Адама?

Тот бросает на Марго свирепый взгляд.

– Зачем вы ее впустили, Мардж?

– Я здесь не для того, чтобы причинить вам боль, – вмешиваюсь я. – Хизер была моей подругой.

Адам смотрит на меня.

– Такие, как вы, никогда не пишут правду, а только все извращают. – Он снова поворачивается к Марго: – Не доверяйте ей. Все они одинаковы.

– Послушайте. – Я стараюсь быть убедительной. – Если вы не расскажете свою версию истории, то они напечатают то, что сочтут нужным. Нароют информацию и подадут как захотят. Таковы общие правила. Но если вы поговорите со мной… – не обращаю внимания на рычание рядом, – если вы поговорите со мной, то мы напечатаем вашу историю. Эксклюзивный материал.

Адам мрачно смеется:

– Вы, наверное, шутите. Нет, вы слышите, Мардж? Только не говорите мне, что купились на ее обещания.

– Я не напечатаю ничего о Хизер или о семье без вашего на то согласия. Вы сначала сами все прочитаете, – обещаю я, отчаянно стараясь вызвать его доверие. Все это противоречит моей обычной практике.

– Вы не понимаете, – вкрадчиво