Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

посидеть на ночном воздухе. Толстые густые деревья тихо шумели листвой, легкий теплый ветерок доносил до меня слабый запах гнили. Я снял галстук, расстегнул рубашку и оглядел деревья. Был почти час ночи. Я знал, что скоро должен пойти и сменить Гарри, но почему-то казалось неправильным оставлять Патрицию и Энди одних в доме.

Когда я оказывался в подобных местах, меня сильней обычного тянуло обратно в Нью-Йорк. Вырос я в Бруклине, среди оживленного уличного движения, уличных пацанов и преступности, музыки и смеха, доносящегося из парикмахерских и угловых баров. Поставь меня в темном переулке против трех крутых парней, и никакого страха я бы не испытывал. Не так, как сейчас. Мне не нравилось находиться вдали от городских огней, в темноте, среди лесных зверей, змей, пауков, насекомых и бог знает каких еще тварей, которые ползали и сновали повсюду, производя слишком много шума.

Плюхнувшись в кресло-качалку Патриции на террасе, я отхлебнул чаю.

А когда вновь открыл глаза, лед в чае давно растаял. Должно быть, я задремал.

Было так темно, что за густыми деревьями, окружавшими участок, мне было видно не дальше, чем на несколько футов. «Шевроле» стоял на грунтовке где-то далеко от меня. Я не знал, смог бы его засечь, даже если б у него были включены фары.

Я поставил стакан на перила, встал на ноги и потянулся.

И тут вдруг что-то услышал. Звук, который ни с чем нельзя было спутать.

Хлопок закрывшейся дверцы машины.

Вытащив телефон, я позвонил Гарри на сотовый. Может, он просто пошел отлить в лес и на минутку вылез из «Шевроле». А может, и нет. Телефон все звонил и звонил.

Гарри не брал трубку.

Какая бы мрачная причина ни стояла за убийством Скайлар Эдвардс, сегодня я был совершенно уверен, что на самом деле ничто из этого не могло быть частью какой-то апокалиптической библейской теории. Гарри был намного старше меня и, если честно, намного умнее, но воспитывался он в церкви, и эта сторона жизни никогда не покидала его.

Я сказал себе, что с ним всё в порядке. Наверное, мне просто показалось, что хлопнула дверца машины. Он наверняка спал. Этот человек был способен проспать хоть царствие небесное.

Всё с ним было в порядке. Я был в этом уверен.

Почти что уверен.

Попробовал позвонить еще раз. Нет ответа.

Перемахнув через перила террасы, я со всех ног помчался к грунтовой дороге.

Глава 28

Пастор

– Вы выросли в этих краях? – спросил Пастор.

Фрэнсис Эдвардс смотрел сквозь пассажирское стекло фордовского пикапа на мелькающие вдоль обочины деревья, словно призрачные в лунном свете.

– Я вырос в Голд-Ривер, – ровным голосом отозвался он.

– Знаю этот городок… Это совсем недалеко отсюда. Насколько я помню, в местной школе была приличная футбольная команда, – сказал Пастор. – Вы играли?

– Я-то? Конечно. Тогда я был большим и быстрым. Это все, чем можно было заниматься в Голд-Ривер. Играть в футбол и бегать за девчонками.

На последнем слове у него отвисла челюсть.

– Расскажите мне о Скайлар, – попросил Пастор. – Время от времени полезно высказать то, что накопилось на душе. И это только между нами. Я и словом никому не обмолвлюсь.

– Я знаю, что вы этого не сделаете. В этом я вам полностью доверяю, учитывая вашу должность и все такое.

Пастор кивнул, не отрывая глаз от дороги впереди. Фонарей тут не было – лишь полоса асфальта, пересекающая старый, окутанный туманом лес. Он мог видеть лишь то, что выхватывал свет фар, и поэтому намеренно не разгонялся. Машина была не его, и это заставляло его соблюдать осторожность, но еще он помнил о том, что было у него сейчас с собой в этой машине. Пастору слишком дорого обошлось бы, если б эту машину обыскали в случае аварии.

Хоть Пастор и был терпеливым человеком, он уже был сыт по горло тем, что Фрэнсис постоянно избегает его вопросов, даже не особо трудных и не имеющих никакого отношения к его горю.

– Боль – это совершенно реальная штука, Фрэнсис. Я представляю ее в виде чего-то вроде газа. Если ты позволишь ей наполнить твое нутро и не выпустишь ее, то в конце концов лопнешь, и это будет выглядеть не слишком-то красиво.

Кивнув и улыбнувшись, Фрэнсис сказал:

– Понимаю, о чем вы. Скайлар… она была всем моим миром. Все, что я делал в своей жизни, с того самого дня, как она родилась, я делал только для нее и Эстер. Я знал, что никогда не стану достаточно хорошим игроком, чтобы податься в профессионалы. Я рано догадался об этом. Но и в школе я учился не слишком-то хорошо. Все, что меня ждало, – это химический завод или работа на тракторе, как у моего папани. И позвольте мне сказать вам, что, когда растешь на ферме, тебе меньше всего хочется зарабатывать на жизнь фермерством.

Пастор кивнул. Ферма, на которой вырос он сам, запомнилась ему лишь хло́пком и болью. У него были шрамы на спине, подтверждающие это.

– Нет, сэр, я не создан для фермерства. Мне всегда нравилось крутить баранку, поэтому я и пошел в дальнобойщики. Совсем неплохая жизнь. Все время в дороге. Радио, компакт-диски… Любая нездоровая еда, какую только пожелаешь… Мне нравилось водить свой тягач, но, оглядываясь назад на последние несколько месяцев, я теперь сожалею об этом.

– Вы жалеете, что стали дальнобойщиком?

– Больше чем о чем-либо еще, – сказал Фрэнсис. – Это отрывает меня от семьи. Иногда на две недели подряд. Чего бы я только ни отдал, чтобы это изменить! Чтобы вернуться назад во времени. Вот вроде Скайлар только что грызла мой палец – у нее прорезались зубки, – а всего через миг она уже заканчивает школу, первой в своем классе… Королева выпускного бала, можете в это поверить?

– Вы наверняка очень гордились? – сказал Пастор.

Фрэнсис начал было что-то говорить, но тут же прихлопнул рот пальцами. Словно проглотил что-то. Что-то большое и твердое. А затем быстро заморгал. Ему не хотелось расплакаться перед Пастором. Такие люди, как Фрэнсис, естественно, тоже плачут. Но меньше всего на свете им хочется расплакаться в присутствии другого мужчины. Это неправильно. Постыдно.

– Я очень гордился Скайлар, хотя, по правде говоря, я… я совсем ее не знал. Есть такой возраст, когда с тобой просто перестают разговаривать. А я бывал рядом недостаточно долго, чтобы заметить. Она была хорошим ребенком, умным и добрым. И она была добра к этому парнишке, Энди… Господи, как бы я хотел, чтобы