Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

на краю стола в задней части зала. В зале было шумно. На другом конце стола четверо студентов-юристов громко распевали балладу, а пара солдат горячо спорила о диспозиции драгун в каком-то сражении.

– Вы давно знакомы с мистером Хэксби? – спросил Челлинг.

– Нет, сэр. Только с прошлого года, когда выполнял задание в соборе Святого Павла, о котором он упомянул.

– Конечно, вы ведь уже говорили. Что вы думаете о его так называемой кузине? Джейн. Кто она такая, он сказал? – Челлинг ткнул меня пальцем в плечо. – Хитрый старый пес. Бьюсь об заклад, она согревает его по ночам.

Я вежливо улыбнулся.

– Было так благородно с вашей стороны помочь мне утром, – сказал я, пытаясь увести разговор подальше от Кэтрин Ловетт. – Вы упомянули этого Громвеля. Я…

– Громвель! – выкрикнул Челлинг. – Вечно какая-то блажь у него в голове. Я терпеть не могу этого человека. Всех нас в жизни постигли разочарования, но он переносит свои менее достойно, чем другие, которых я знаю.

– Вы давно с ним знакомы?

– Слишком давно, сэр. Слишком. Не хочу ни к кому относиться не по-христиански, но, боюсь, он слишком важничает, и без каких-либо на то оснований. В конце концов, мы оба являемся членами клуба. Мы равны…

– Члены?..

– Клиффордс-инн, сэр. – Он замолчал, словно давал мне время осознать важность этого факта. – Видите ли, я учился профессии юриста, хотя в настоящее время помогаю им в Пожарном суде. Я прожил в Клиффордс-инн без малого тридцать лет. Знаете, на днях директор был так добр, что сказал, что без меня все там было бы совсем другим. Конечно, сейчас управляющий – Громвель, и он извлекает из этого всю возможную выгоду, ведет себя со всеми чрезвычайно высокомерно. Вот Пожарный суд – отличный пример. Не то чтобы тринадцатая лестница была бы кому-то еще нужна… О, это нам вино?

– Лестница?..

Челлинг следил за официантом.

– Тринадцатая лестница, – сказал он рассеянно. – Я вам уже раньше говорил. Она не полностью разрушена. Первый этаж вообще непроницаем для непогоды. Если бы мы могли хранить там мебель, запасы и прочие принадлежности Пожарного суда, это облегчило бы нам жизнь. Пока же нам приходится все выносить из зала, когда Пожарный суд не заседает, для того чтобы в Клиффордс-инн могли этим пользоваться. Это означает… О Боже правый!

Официант был неуклюж. Бутылка накренилась, и капли вина брызнули на стол.

– Болван! – вскрикнул Челлинг. – Тупица!

– Прошу прощения, господа, прошу прощения. – Официант стал вытирать стол.

– Давайте без промедления выпьем за здоровье короля, сэр, – сказал Челлинг, хватая бутылку. – Верность престолу этого требует. Позволите, сэр?

Он разлил вино – поспешно, но не пролив ни капли. Мы выпили за здоровье короля, а затем за здоровье других членов королевской семьи.

Я поставил бокал на стол после того, как мы утопили монархию в вине.

– А много ли еще джентльменов, которые придерживаются правил?

Челлинг снисходительно улыбнулся.

– Видно, вы не учились профессии юриста, – сказал он с ноткой жалости. – В Клиффордс-инн есть директор и двенадцать управляющих. Мы их иногда называем старейшинами. Они образуют совет, который управляет делами в соответствии с положениями, установленными нашим высокоуважаемым учредителем.

– Да, но, как я понимаю, все ваши члены – юристы. Как в Темпле, к примеру, или в Линкольнс-инн.

– Не совсем так, сэр. У нас иной статус. Тут гостиница при канцелярии, в то время как в Темпле и Линкольнс-инн расположены судебные гостиницы. В прошлые времена нашими членами были адвокаты и стряпчие, которые выступали в Суде королевской скамьи или в судах общей юрисдикции. Или же они были молодыми джентльменами, окончившими университет или гимназию, которые поступали сюда, чтобы пройти подготовку по юриспруденции. Именно Правила решают, кого принять в наше сообщество, кто получит жилые комнаты на территории. Мы…

– Значит, мистер Громвель юрист? – прервал его я.

Челлинг надул щеки.

– Я бы не назвал его юристом. – Он взял паузу, чтобы выпить вина. – Его вообще нельзя назвать никем стоящим. Правда, когда он был молодым человеком, его приняли в наше сообщество, поэтому он, возможно, и имеет какие-то азы знаний по юриспруденции, но не более того… Ему бог весть что приходит в голову. Взялся за юриспруденцию, бросил. Называет себя антикваром, а сам копается в старых пыльных бумагах, роется в разрушенных зданиях и живет за счет щедрости своих друзей.

– Если он не юрист, почему он здесь?

– Хороший вопрос, сэр. – Теперь Челлинг отчаянно потел. – За последние пятьдесят лет в Клиффордс-инн распахнулись двери перед теми, кого наш учредитель и близко бы не подпустил. Дядя мистера Громвеля был когда-то управляющим и потратил бог весть сколько на ремонт своих покоев, в результате чего получил право передать их кому-то после своей смерти. Он выбрал племянника.

– Номер три по четырнадцатой лестнице

Челлинг кивнул, но бросил на меня подозрительный взгляд.

Я сказал:

– Как несправедливо, сэр, что такой человек пользуется щедростью своего дяди. Да еще в ущерб другим.

– Точно. – Челлинг снова кивнул и снова посмотрел на меня с подозрением. – Трудно представить более неподходящий выбор. – Он испытующе уставился на меня и отер лоб торчавшей из рукава манжетой сорочки. – Мы живем в ужасное время. После восстания против покойного короля все пошло не так в нашей несчастной стране. Возьмем Клиффордс-инн. У нас нет студентов. По крайней мере, в том количестве, что было до войны. Они поступают куда угодно, но не к нам. До войны, поверьте мне, старейшины никогда бы не пали так низко, чтобы избрать такого человека, как мистер Громвель, на пост управляющего. Не укладывается в голове! Он утверждает, что пользуется влиянием при дворе, но у него не больше влияния, чем… – Челлинг топнул ногой, – чем у моего башмака.

Во время последней речи слова мистера Челлинга стали жить самостоятельной жизнью. Они наталкивались друг на друга. Согласные смазывались, а гласные растягивались. Соединить слова в предложения ему удавалось не с первого раза.

Я понял, что мой гость опьянел всего с одной бутылки вина. Но, возможно, это была не первая бутылка за день. Но даже если и вторая. У меня появились сомнения, что мне удастся узнать у него еще что-нибудь полезное о Пожарном суде сегодня. По крайней мере, он с видимым удовольствием брюзжит по поводу Громвеля.

– Мой отец заходил в покои мистера Громвеля на прошлой неделе, – сказал я, пытаясь взять контроль над беседой, пока не будет слишком поздно.

– Повидать Громвеля? Зачем?

– Он попал туда по ошибке. Не уверен, что он вообще видел мистера Громвеля.

Челлинг опустошил свой бокал и скорбно посмотрел на пустую бутылку. Я подал знак официанту.