Современный российский детектив - Анна Майская

вижу ты бравый воин,» Сергей нашел в себе силы шутить. «Вы мне не тыкайте! Следователь вздернет вас всех на мясных крюках! Все получите по заслугам! Где остальные?!» «О чем ты говоришь?» «Ты и твои дружки ограбили министерство! Вы понесете наказание! Говори! Признание смягчает вину!» «Что говорить?» голос Сергея был задумчив. «Смотрю я на тебя — ты хороший русский парень, только заблудился немного. Зачем ты служишь врагам России?» «Ты мне зубы не заговаривай! Я служу Советскому Союзу!» «В том то и дело. Ты не знаешь разницы между СССР и Россией. Советский Союз оккупирует русскую национальную территорию. С какой целью? Россия для коммунистов не более, чем плацдарм для распространения революции во всем мире. Коммунисты-захватчики никогда не называли своего государства Россией. Только наивные люди называют Советский Союз — Россией. Самое название Советский Союз содержит в себе открытое, публичное отречение от России и добровольное порабощение ее антирусской диктатурой. Мы боремся против советского рабства; мы пытаемся предотвратить гибель русского народа в борьбе за международную коммунистическую революцию; коммунистические же хозяева готовы погубить страну во имя революционного завоевания всего мира. Ты верен советчине и предаешь свою истинную родину — национальную Россию!» «Ерунду городишь! Где это видно?» «Везде. Первые 30 лет после захвата большевиками власти все русское каленым железом беспощадно выжигалось. Советская власть разрушала православные храмы, сносила памятники русским героям, она преследовала и преследует национально мыслящую интеллигенцию и уничтожило трудоспособнейшую часть крестьянства. Большевики искореняют все связанное с Россией и ее наследием. Ты же сам москвич. Ты видел и слышал. И подобное происходило везде, где властвуют коммунисты. До 1941 года даже само упоминание слова «русский» грозило обвинением в национализме. Но чтобы победить в войне с немцами, одних заградительных отрядов оказалось недостаточным. Чтобы заставить народ сражаться за Ленина и Сталина, коммунистам пришлось вспомнить славное историческое прошлое России и ее победоносных генералов. Только тогда советская армия стала побеждать. Советская власть терпит наш национализм в меру его военной необходимости.» «Мне все равно,» упрямо мотнул головой Почивайлов, но руки его опустились. «Нет тебе не все равно. Я вижу по твоим глазам, что родина тебе не безразлична. Советский строй живет страхом. Партийное руководство боится своего народа и потому запугивает вас. Оно нагоняет страх арестами, концлагерями, ссылками и депортациями.» Почивайлов зашатался. Оружие беззвучно выскользнуло из его пальцев, утонув в ветоши под ногами. Тонко пискнув и сжимая ладонями пульсирующие виски, он качнулся лицом вперёд и, теряя сознание, рухнул на пол. «Правда оказалась тяжела, а ведь он только начал узнавать ее,» Сергей взглянул на поверженного противника и заторопился к выходу. Выбравшись на свет и вытерев рукавом свое чумазое лицо, он не мог не нарадоваться на унылый двор, затюканных, обшмотанных жильцов судачивших у подъезда и солнышко в голубом небе. Их механическое средство передвижения стояло на прежнем месте, загромождая бὁльшую часть территории. Ни звука не доносилось из его стального нутра. Сергей деликатно постучал и Ниязов тут же открыл дверь. «Почему так долго?» в один голос спросили его друзья. «Мои слова сильнее пули. Я сразил его наповал,» загадочно ответил Сергей. «Быстрей уходим, в подвалах чекисты шастают; один из них меня немного задержал.» Глебов стукнул костяшкой пальца в кабину водителя и автомашина пришла в движение. Подпрыгивая на колдобинах и поскрипывая рессорами фургон выехал на улицу и устремился по назначению. «Куда мы едем?» тревожно спросил Сергей. Широко расставив ноги и уперев руки в потолок, он стоял посередине раскачивающегося тюремного отсека. «На Тишинский рынок,» ответил Глебов, закусив губу от вернувшейся боли в плече. «Мы проинструктировали вашу жену. Она руководит шофером. Мария Евгеньевна любезно согласилась пойти в комиссионку и купить для всех нас гражданскую одежду. Ее не видели в министерстве вооружения, она в сравнительной безопасности, у филеров нет ее примет.» От толчков и поворотов мешок, который Сергей принес, елозил по полу. Глебов подтянул его поближе, развязал шнурок и проверил содержимое. Он бегло просмотрел каждую папку и удовлетворенно кивнул; затем вынул пачку банкнот, пересчитал ее и, разделив на четыре части, протянул каждому ему причитающееся. Сергей получил двойную долю — для себя и для жены. «Не советую сейчас пользоваться этими деньгами. Hомера купюр вероятно переписаны и если мы начнем их тратить нас нетрудно будет проследить. Необходима осторожность.» Он покрутил в руках именной пистолет министра. «Пока это единственное наше оружие. Заряжен,» с удовлетворением отметил он. «Кто им будет пользоваться?» вождь взглянул на своих соратников. «Я все еще не здоров, Кравцов сильно устал, остается Ниязов. Справитесь?» Узбек шагнул вперед, и протянув руку, молча засунул оружие в свою кобуру. «Отныне вы наша защита,» улыбнулся Глебов. Прошло около получаса. Окон не было, воздух проникал через узкие вентиляционные решетки и находящиеся внутри мужчины могли только догадываться, что они едут куда-то по улицам Москвы. Через стальные стенки к ним проникали звуки большого города: рычанье моторов, визг тормозов, свистки постовых, завывание клаксонов и звонки трамваев. Наконец они остановились. Теперь до них доносились другие звуки: со всех сторон гудели человеческие голоса, среди них можно было разобрать протяжные восклицанья торговок, споры покупателей и тявканье собак. В кабине их фургона громко хлопнула дверь, кто-то спрыгнул на землю и они услышали голос Маши, «Я скоро вернусь!» Так они стояли целый час, теряясь в догадках и вслушиваясь в каждый шорох, скрип и дыхание, доносящееся до их ушей. Начало припекать, солнечные лучи пробивались через щели под потолком, разгоняя полутьму в их обиталище; незатихающий шум рынка не смолкал ни на секунду, но вот раздался обнадеживающий стук в заднюю дверь. Bсе вздрогнули и Сергей бросился отпирать. В хлынувшем потоке света стояла улыбающаяся Маша с чемоданом в руке. Наклонившись и пряча свое лицо за дверками, Сергей принял от жены довольно увесистый груз. «Молодец,» похвалил он. «К сожалению, говорить мы здесь не можем.» «Я знаю,» она посерьезнела и наморщила лоб. «Все готовы?» «Да.» «Тогда поехали,» Маша вернулась на свое место в кабине; Сергей запер дверки. Бренча цепями и поскрипывая шарнирами, фургон Мясо выехал на Большую Грузинскую улицу, исполняя очередное задание Глебова. Покрытые асфальтом магистрали столицы были пустынны и путь в Измайловский парк культуры и отдыха имени тов. Сталина занял короткое время. Транспорта в те годы катастрофически не хватало, а тот что существовал, почти весь принадлежал государству; потому-то дорожные пробки и заторы еще были неизвестны советским людям. Проезжая по шоссе Энтузиастов мимо дубовых и липовых рощ Маша искала въезд в парк. У светофора напротив