Современный российский детектив - Анна Майская

Ты шуруп и шпунтик, колесико и винтик в механизме нашего государства. Делай свою работу беззаветно и безоговорочно. Для отдела превыше всего отчетность; от нее идут премии и похвалы начальства. Для хорошей отчетности необходима высокая раскрываемость. Не все преступления легко разгадать, но если не так, то грош нам, милиционерам, цена! Потому-то партия и дала нам власть выявлять антисоциальные элементы, а в случае затруднений вешать на них нераскрытые дела. Не робейте и хватайте прохожих, наиболее подходящих под приметы разыскиваемых преступников; ничего, потом сознаются. Невиноватых не бывает — каждый что-то натворил, но его еще не поймали. Действуйте смело и решительно; не промахнетесь!» Такими же словами напутствовал Шрага своих питомцев и в запутанном деле нападения на сейф в министерстве вооружения. Истекали четвертые сутки, но бандиты как сквозь землю провалились. В поиске был задействован полк МВД; сотни филеров, снабженных описаниями преступников, рыскали по улицам и вокзалам; был запрошен морской порт в Архангельске и послана дипломатическая нота протеста в британское посольство. Баллистические экспертизы пуль, найденных в канализационных камерах, подтвердили, что было использовано стрелковое оружие советского производства, но не более того… Все было тщетно и никуда не вело… Руководству грозили большие неприятности…

Почивайлову страстно хотелось поймать этих негодяев, сграбастать их за шиворот и передать правосудию; там их настигнет карающий меч революции! Фантазии постоянно преследовали его, тормошили его сознание, он плохо спал, заикался и у него появились видения. Лежа в темноте на койке с открытыми глазами, он в мыслях бродил по тоннелям, видел убегающих преступников, слышал эхо их голосов, но не мог различить их лиц. Не найдя ночного покоя, он вскакивал, наскоро одевался, выходил из общежития и спускался в хорошо знакомые ему подземелья. Долго с фонариком в руке бродил он вдоль кирпичного русла Неглинки, распугивая крыс и пауков, и пытаясь проникнуть в намерения беглецов. Почему они выбрали именно этот маршрут? Как они узнали о существовании коллектора? Почему рoзыскные собаки потеряли след? Не прячутся ли преступники и сейчас где-то неподалеку, пережидая облаву? До всего Почивайлову было дело, все он желал разгадать. Сегодня утром он встал до рассвета и вернулся в хорошо знакомые штольни, колодцы и тоннели. Проходя мимо, он палкой простукивал стены, принюхивался и ковырял ногтями облицовку в поисках тайных ходов. Здесь было как и вчера и позавчера — гулко, холодно и сыро — неяркие отблески его фонарика мелькали на замшелых сводах и отражались в мелкой воде. Временами во тьме сверкали красноватые глаза огромных крыс, но Почивайлов был не робкого десятка, поглощенный идеей, он не хотел замечать опасности, без устали и бесконечно мог он кружить в коллекторе и коридорах, одурманенный смрадом отбросов и сточных вод, пока начинающиеся помутнения сознания и боль в суставах не выгоняли его на поверхность. Однако в этот раз что-то тюкнуло в его шальной голове и в поисках глотка свежего воздуха он неожиданно обнаружил себя у подвесной лестницы, ведущей в заброшенную мастерскую. Попав туда, он рассчитывал выйти наружу через примыкающий к ней номерной завод. Изнемогая, сыщик вскарабкался по шатающейся стремянке и ползком приблизился к пролому в стене, за которым три дня назад погиб проводник с собакой. Почивайлов задыхался; усталость и недосыпание измотали его; зрение тускнело в его глазах и бурно колотилось сердце. Он вытянулся на полу и попытался собрать силы. Так, лежа ничком, он дремал час или больше. Его чувствительный и обостренный слух замечал несущиеся из цеха негромкие голоса, резкий визг станков и гул работающих двигателей, но внезапно осторожный шорох шагов, крадущихся в неизмеримой глубине, пробудил его. Эти звуки приходили из подвала! Он вскочил, как пронзенный молнией. Энергия и силы опять забурлили в нем. Нет, ему не почудилось! Там кто-то был! Едва слышные медленные, крадущиеся шаги… Мысль о том, что это могут быть дворовые мальчишки, забравшиеся в поисках игрушек, съехавший с ума бродяга или плод воспаленного воображения его усталого мозга не приходила ему в голову. Без сомнения это были бандиты, которых он, Почивайлов, немедленно арестует! Он включил фонарь и просунул голову в дыру. Тропинка, натоптанная солдатскими сапогами и лапами овчарок, вела через сводчатое захламленное помещение. Позавчера здесь с гиком, свистом и улюлюканьем промчалась погоня, увы, безрезультатнo. Но, он найдет злодеев, будьте уверены! Внезапная мысль, что его движения могут услышать бандиты, так же легко как и он слышит их, обдала его холодом и повергла в отчаяние. Тогда прощай награда! Кряхтя и задыхаясь, он пополз на карачках. Пыль, грязь и мусор столетий, набившиеся в этих каменных потрохах, представляли живейший интерес для археологов, но не для Почивайлова. Ему груды разложившегося тряпья мешали. Клочья старомодных дворянских панталон из линялой черной материи, повисшие на его ушах, щекотали щеки; носоглотка, засоренная нюхательным табаком из 19-ого века, с хрипом пропускала воздух; к выпяченному заду пристал лист газеты Северная пчела; колени и ладони скользили по войлоку, застрявшему здесь, по меньшей мере, с ордынских времен. «Раки ползают по дну. Мухи ползают по полу. Птички прыгают на ветках,» напевал он про себя, но упорно продвигался к цели. «На вдохе живот выпячивай, на выдохе живот впячивай, да так, чтобы ладошки не вспотели,» нес он чепуху и вздор. Он был беспощаден к себе и в своем сыщицком рвении бесстрашно протискивался через кирпичные завалы, поднимался по раскрошенным цементным ступеням, подлезал под потемневшие бревна венцов. Крутая путь-дороженька казалась бесконечной, задыхаясь от усталости и поцарапав себя до крови, Почивайлов онемел и одеревенел и готов был прекратить преследование, пока не уловил приглушенный чих. Сыщик затаил дыхание, выключил фонарик и замер в собачьей стойке. Он оказался в обширном полуподвале. Сквозь замурзанное оконце под потолком проникал скупой дневной свет. Десяток ржавых бочек из-под горючего торчали среди моря хлама. В полумраке легавый разглядел проворно удаляющуюся фигуру с мешком на спине. «Конечно, это «они»!» Борзая кровь вскипела в Почивайлове. Он вскочил. «Стой! Руки вверх!» пролаял он и выстрелил для острастки. Сергей медленно повернулся и выпустил из рук свою ношу. Кобура, висящая на его поясе, была пуста. Его глаза с трудом различили целившегося в него долговязого юношу. Оперевшись спиной на облупленную со следами облетевшей штукатурки стену, тот широко расставил ноги и двумя сцепленными руками держал пистолет на уровне глаз. Виду у юноши был плачевный: зеленая офицерская форма была испачкана известкой, фуражка отсутствовала, вo всклоченные волосы набилась соломенная труха, с ушей свисали лохмотья белья, из царапин на его локтях и коленях капала кровь, и подбородок мелко дрожал. «Я