Секреты Лос-Анджелеса - Джеймс Эллрой

– Коты наверху.

Джек скидывает пиджак.

– Нет, сначала я хочу послушать речь.

– Все, что я могу сказать, вы знаете. Вас, наверно, уже столько людей благодарили!

– Но не вы. Карен вздрагивает.

– Простите, я… черт, не думала я, что все так получится…

Джек накидывает свой пиджак ей на плечи.

– Вы в Англии получали лос-анджелесские газеты?

– Да.

– И читали обо мне?

– Да. Вы…

– Карен, газеты часто преувеличивают. Из мухи слона делают.

– Что же, вы хотите сказать, это все неправда?

– Да нет, не все… То есть нет… ну… В общем, все правда.

Карен отворачивается.

– Вот и отлично, я так и думала. А теперь – речь. Только не смотрите на меня, я страшно конфужусь. Значит, так… Во-первых, вы спасли меня от большого несчастья. Во-вторых, посоветовали отцу отправить меня в Англию, где я получила прекрасное образование и познакомилась с целой кучей замечательных людей. В-третьих, арестовали того мерзавца, который тогда продал мне таблетки…

Джек касается ее плеча – она отшатывается.

– Нет, дайте мне договорить! В-четвертых – тогда Я никому об этом не рассказывала, да и сейчас, честно говоря, не собиралась, но Лес Вайскопф давал таблетки бесплатно девушкам, которые соглашались с ним переспать. И если бы не вы с папой, боюсь, рано или поздно дошло бы и до этого. Так что вы, Джек, – только не смейтесь! – спасли мою честь.

– И стал вашим рыцарем? – улыбается Джек.

– Вот именно. А мне уже двадцать два, и я не школьница, которая влюбляется в первых встречных.

– И отлично. Потому что я собирался пригласить вас как-нибудь на ужин.

Карен оборачивается. С искусанных губ стерлась помада, по щекам текут черные ручейки туши.

– Согласна. Правда, у папы с мамой будет сердечный Приступ… Но я согласна!

– Значит, я сделаю глупость, – тихо говорит Джек. – в первый раз за много-много лет.

Ну и месяц выдался!

Бад отрывает от календаря пачку январских листков, подсчитывает аресты. С первого по одиннадцатое – ноль: работал на охране съемочной площадки, отгонял охотников за автографами. Четырнадцатое января: с тех шестерых, что напали на полицейских, снято обвинение. Адвокат мексикашек представил дело так, словно Браунелл и Хеленовски сами начали потасовку. Теперь им грозят гражданские иски. На календарном листке нацарапано: «Нанять адвоката?»

Шестнадцатое, девятнадцатое, двадцать второе: выпущены под честное слово трое любителей помахать кулаками. Добро пожаловать домой, ребята. Не надейтесь, что Бад Уайт про вас забудет. Двадцать третье – двадцать пятое: вместе со Стенсом по наводке Джонни Стомпа берут под наблюдение шайку грабителей. Джонни в криминальном мире – человек свой, знает всех и вся. Хотя в последнее время, надо сказать, оргпреступность как-то притихла: Джонни все жалуется на безработицу. Судя по всему, Мо Ягелка, защищающий интересы Микки К., в отсутствие босса опасается показывать мускулы. В общей сложности семь арестов – неплохо. Однако картину портит предрождественское побоище в участке: газетчики уже обозвали его «Кровавым Рождеством», ходят слухи, что с Паркером связались чины из прокуратуры, что всех, кто был в участке в тот сочельник, ждут допросы в отделе внутренних расследований и большое жюри уже пускает слюну. Заметки на листках календаря: «Поговорить с Диком», «Алвокат», «Адвокат – когда???»

Последняя неделя месяца – передышка. Дик взял отпуск и просыхает в «Двадцати девяти пальмах» – санатории для алкоголиков. Командир бригады уверен, что он в Небраске, хоронит отца – ребята даже скинулись, чтобы «послать цветы» на фальшивые похороны. Двадцать девятое – два ареста: двое нарушили правила условно-досрочного освобождения, взял их по наводке одного из стучевил Джонни Стомпа. Правда, оба – из пригородов: пришлось отделать их до полусмерти и вывезти в город, чтобы ребята из шерифской службы не возникали. Тридцать первое: Чик Нейдел, бармен из бара «Лунный свет», по совместительству скупщик краденого. Во время рейда у него найден целый тайник с ворованными приемниками. Тот, кто стукнул на парней, взявших грузовик с приемниками, окопался в Сан-Диего, тамошняя полиция и будет пенки снимать. А Баду достался барыга: сокрытие краденных вещей плюс судимость за совершение подобного преступления в прошлом. Десять арестов за месяц – неплохо начинается год!

И февраль, похоже, будет урожайным.

Первые шесть февральских дней – Бад надевает форму и патрулирует улицы. Гениальная идея шефа Паркера: Каждый из Бюро расследований должен по неделе в год отработать в патруле. Фамилия Уайт стоит в конце списав кто рано встает, тому бог подает, а кто не успел, тот опоздал. Так оно и оказывается: все шесть дней льет как Из ведра.

На работе – настоящий потоп, а вот в личной жизни – полная засуха.

Бад рассеянно пролистывает записную книжку. Лорин из «Серебряной звезды», Джейн из «Зимбы», Нэнси из бара «Орбита». Все похожи: разбитные бабенки далеко за тридцать, благодарные молодому парню, который обращается с ними по-человечески и помогает вспомнить, что все-таки не все мужики сволочи. Лорин – дамочка габаритная, надо слышать, как под ней скрипят пружины. Джейн вечно ставит «для настроения» какие-то оперные арии: на вкус Бада – настоящий кошачий концерт. Ну а Нэнси – просто пьянь, из тех, что могут всегда составить компанию в баре. Такие все видали и везде бывали, и отношения они рвут в один момент, еще быстрей, чем он.

– Взгляни-ка, Уайт!

Бад поднимает глаза. Элмер Ленц протягивает ему свежий номер «Геральд».

Заголовок: «Полицейские выбивают из задержанных признания».

Подзаголовки: «Большое жюри готово заслушать свидетелей», «Паркер обещает полное сотрудничество полиции».

Ленц говорит:

– Попали мы, Уайт. И что-то мне подсказывает, что попали мы по-крупному.

– Не ссы, Шерлок, – отвечает Бад.

Престон Эксли отложил исписанные листки.

– Эдмунд, все три версии великолепны, но ты должен был сразу же отправиться к Паркеру. Теперь, когда вокруг дела поднят такой шум, твое желание обнародовать правду может навести на мысль, что это вызвано паникой. Ты. готов стать свидетелем?

Эд поправляет очки.

– Готов.

– Готов превратиться в отщепенца-доносчика, всеми презираемого, всем ненавистного?

– Да. И еще готов к благодарности Паркера. В какой $Ы форме она ни выразилась.

Престон снова проглядывает записи Эда.

– Интересно… Переложить большую часть вины на парней, которые уже дослужились до пенсии, – хорошая мысль. А этот офицер Уайт в твоем изложении выглядит человеком опасным.