Искатель, 2006 №7 - Валентин Александрович Пронин

Тем временем командор послал в Мелинди Фернао Альвариша завязать сношения с находившимися здесь христианами. С офицером приплыли на лодке смуглые чернобородые и длинноволосые люди. Одежда их состояла из набедренной повязки и рода ладанки, которую они носили на груди на длинном шнуре. Как выяснилось из разговоров с ними, они были не в ладах с маврами. Индусы предупредили португальцев на ломаном арабском, что от жителей Мелинди можно ожидать коварства и всяких плутней.

Когда их подвели к походному иконостасу и они увидели икону с изображением Мадонны с младенцем Иисусом, индийцы распростерлись ниц и, пока каравеллы находились в этом городе, приходили молиться. Португальцы искренне считали их христианами какой-то восточной ветви апостольского вероучения. Только пожилой патер Ковильянеш несколько усомнился в этом, вслушиваясь в возгласы голых богомольцев «О Деваки! О Кришна!». Командору тоже не доставляли удовлетворения братья по вере, столь похожие на туземцев-язычников. Однако он помалкивал, чтобы не разочаровывать команду.

Наконец благоприятный ветер, наличие двух лоцманов, присланных султаном, бочки с пресной водой, трюмы с достаточным количеством продовольствия, а также отдохнувшая команда и его собственное приподнятое настроение побудили командора отдать приказ об отплытии. Султану были переданы через посредников слова благодарности и пожелание встречи на обратном пути.

Каравеллы подняли паруса и покинули гавань Мелинди. Лоцманы стояли рядом с кормчим-португальцем. Одного из них звали Ахмед ибн Маджид; на местном диалекте его называли Малемо Кана — «Ведущий по звездам». Второй лоцман тоже имел торжественное прозвище, означавшее «Лев моря». Васко да Гама с удовлетворением думал: «Большой удачей оказалось приобретение таких знающих мореходов. Да они еще и получили от султана приказание всячески помогать по прибытии в Индию его новым друзьям».

Когда португальские каравеллы стали еле видны из оконца султанского дворца, Сайид Али, наблюдавший за ними долго и пристально, сказал со вздохом своему седобородому советнику (тому самому важному старику в роскошных одеждах, которого командор поначалу захватил вместе с женой и слугами):

— Неумный правитель Мозамбика и самодовольный петух, правящий в Момбасе, еще горько пожалеют, что поссорились с этими нищими иноверцами, впервые приплывшими к порогу нашего дома. По словам их предводителя, главный властелин, находящийся далеко отсюда, будет многократно посылать свои корабли в Индию мимо наших маленьких городов. Даже эти три судна, обладающие орудиями войны, которых нет у нас, оказались страшными для воинов Мозамбика и Момбасы.

— Это так, мой повелитель. Ты самый умный и дальновидный из всех султанов. Сумеют ли правители индийских городов справиться с такими гостями, еще неизвестно. По воле Аллаха, они поплывут обратно, и Мелинди снова окажется на их пути.

— Мы должны встретить их с тем же радушием и любезностью. И с еще большей щедростью. Ибо они лишь разведчики. Пройдет год-другой, и очень возможно, в Индию за пряностями и драгоценными камнями прибудет флот из двух или трех десятков кораблей. Думается мне, наступают новые времена. Арабское господство здесь, в Африке, а потом и в Индии, и других странах скоро пойдет на убыль перед натиском неверных — с их мощными пушками, с их более совершенными кораблями, с их свирепой настойчивостью и железным порядком в войске… и, кажется, таково решение Аллаха.

Султан Мелинди взял холеной белой рукой золотую чашу с апельсиновым соком и прислушался к доносившемуся из гарема шаловливому смеху юных наложниц. Возвел задумчивый взгляд к покрытому узорами потолку и милостивым наклоном головы отпустил своего седобородого советника.

Страна чудес

Несколько дней корабли шли вдоль берега. Потом лоцман сменил курс, и африканское побережье растаяло в пластах жаркого воздуха. Жара усилилась, ночь не приносила отдыха. Вода в бочках быстро испортилась. Многие матросы начали болеть, некоторые умирали. Лечить их было некому, потому что умер и лекарь. Днем солнце стояло прямо над головой. Тени почти не отбрасывали ни мачты, ни навесы из циновок.

Снова, как в самом начале плавания, каравеллы плыли среди безбрежного океана, искрящегося густой синевой с белыми гребешками волн. Стайки летучих рыб, трепеща, взлетали вокруг флотилии. Иногда это живое серебро падало на палубу, к радости моряков. И опять играли рядом с кораблями, показывая черные горбы, дельфины. Попутный ветер дул с удручающим постоянством. Моряки с тревогой подумывали о том, как они поплывут обратно.

Командор спросил об этом лоцмана ибн Маджида.

— Не беспокойся об этом, господин, — улыбаясь, сказал арабский лоцман. — В разное время года ветры дуют здесь подолгу в одном направлении. Когда ты решишь возвращаться назад, мы подождем определенного месяца, и попутный ветер обязательно будет к вашим услугам.

Солнце палило невыносимо, матросы либо слонялись у борта, либо изыскивали способы спрятаться куда-нибудь от беспощадных лучей. Только беспечный Пауло да Гама нашел где-то лютню и к вечеру развлекал своих подчиненных, перебирая струны и напевая простые песни:

Был фидалгу Сантуш Карро

Посмелее матадора,

Вышел он с быком сразиться

И на рог его нарвался.

Зарыдала тут от горя

Молодая Тараиже…

Но лишь мужа схоронила,

Как нашла себе другого.

Однажды произошло странное событие. Стоял жаркий и почти безветренный день. Море было спокойно, но внезапно сильный толчок потряс судно.

— Эй, кормчий! — закричал с испугом боцман Алонсо. — Никак налетели на камни… Куда же смотрят эти проклятые мавры?

— Да уж, видать, точно налетели, — проговорил его приятель Дантело.

Матросы убрали паруса, спустили шлюпки и начали выгружать провизию. Как вдруг еще один удар привел португальцев в смятение. Бомбарды сорвались со своих мест, бочки покатились по палубе, сбивая людей с ног. Море заревело, и огромные валы, вздымаясь, налетая друг на друга, обрушились со страшным грохотом на корабли, хотя ветра не было. Новые удары привели матросов в ужас.

— Боже милостивый, за что ты караешь нас! — взвыл обычно самоуверенный солдат Велозио; он рвал на себе волосы, вытаращив глаза и совсем обезумев. — Погибли, погибли!

На кораблях началась паника. Люди не понимали, что происходит.

— Говорят, огромное чудовище нападает со дна океана на корабли! — кричали одни.

— Что за чудовище? — не верили другие.

— Да величиной с гору… Переломает корабли, а потом всех проглотит, — плакал старый плотник с «Беррио».

Тут к вышедшему из каюты командору быстро подошел ибн Маджид. Он стал объяснять что-то, не дожидаясь переводчика. Но Васко да Гама понял его, поднялся на корму и громко объявил в рупор:

— Друзья, успокойтесь! Само море дрожит при виде португальцев. Не бойтесь —