Пёс неприкаянный - Татьяна Нильсен

кто-то авторитетный скажет, что надежды нет, мы сразу опускаем руки. Считаем, что так и будет. Зачем бороться? А если человек мыслит категориями противостояния, преодоления, то он на пути к успеху.

Сябитова поднялась, сняла с огня яичницу и поставила на стол.

— Это не жена навесила на тебя чувство вины, это ты примерил эту чёртову грязную рубаху на себя и приютился в ней как в коконе

Помолчали. Женя отхлебнул кофе, обжёгся, пролил, расплескав коричневую жидкость, потом с раздражением поставил чашку на стол.

— Роза давай договоримся, что эту тему мы больше не трогаем. Ни к чему это ни тебе, ни мне.

— Хорошо, — легко согласилась женщина. Она поднялась и смущённо улыбнулась. — Железо так говорило магниту:

«Больше всего я ненавижу тебя за то, что ты притягиваешь, не имея сил, чтобы тащить за собой!»

— Фридрих Ницше, — подхватил мысль Сташевский.

— Ну, мне надо идти. Роль слезливой жилетки я исполнила превосходно. Пора и честь знать.

Женщина направилась в прихожую. Сташевский не пошевелился, чтобы остановить её. Он сидел с угрюмым видом, злясь только на себя. Сябитова закрыла за собой дверь, остановилась на площадке и горько заплакала. Она проливала слёзы не о себе, а о таком бестолковом и беззащитном Женьке. Какие они всё-таки идиоты эти мужики!

***

— Пан детектив, — в трубке он услышал голос молодого светловолосого следователя и подумал, что так и не выяснил его имя. Болеслав открыл рот, чтобы исправить пробел в знании, но коллега не дал вставить и слова. — Мой сотрудник сообщил из госпиталя милосердных сестёр Святого Карла Борромео он везёт владельца каравана «Фиат».

— А как же лечение…

Снова попытался вклинится детектив, но полицейский поспешил его успокоить:

— Всё в порядке. Как раз сейчас Отто Шуберт получает выписку.

— Он в курсе, зачем его везут в управление? Не хватало, чтобы средства массовой информации пронюхали о расчленении трупа в центре города.

— О нет! Сопровождающие держат рот на замке.

— Уточнили алиби немца за последние трое суток?

— За всё время Шуберт не покидал пределов госпиталя. Он принимал все процедуры, капельницы и уколы. Алиби у немца железное.

Болеслав посмотрел на горячий чайник, махнул рукой. Он покинул кабинет, быстрым шагом вышел из управления, в ближайшем кафе купил пару бутербродов и большой стакан «Американо». Вернувшись, он взглянул на настенные часы, развернул еду, с жадностью проглотил пищу и запил кофе, толком не ощущая ни вкуса колбасы, ни аромата напитка. Зато тело подготовилось работе, а желудок прекратил тоскливые завывания. Кулганек знал, что ближайшие часы зароется в работе и совсем забудет о перекусе. Он набрал номер жены и прислушался к гудкам. Болеслав представил, как она проснулась и теперь заглядывает в ванную комнату, на кухню и на балкон, пытаясь найти мужа.

— Это я дорогая. Не теряй меня. Я на службе, — он прислушался к щебету женщины и перебил. — Да я перекусил. А сейчас прости, мне надо заниматься делами. Да приеду вечером и всё тебе расскажу!

Болеслав улыбнулся и тут же вернул серьёзное выражение на лицо — в кабинет, в сопровождении полицейского, вошёл высокий седой мужчина с бледной кожей.

— Присаживайтесь, — детектив указал посетителю на стул и сам устроился напротив. — Вы Отто Шуберт, — Болеслав не спрашивал, а констатировал факт. — Проживаете в Германии в городе Ренсбург. Здесь имеет квартиру и кемпинг «Фиат».

— Да всё правильно, — мужчина сел. Сначала он посмотрел на детектива, потом обернулся на полицейского, который сопровождал его из самого госпиталя. — Объясните, что происходит?

— Вы не волнуйтесь. Я так понял, что вы перенесли сердечный приступ и какое-то время находились под присмотром врачей?

— Именно. Двенадцать дней. Я находился дома, когда почувствовал себя плохо. Соседка вызвала скорую помощь.

— А что вы делаете в Чехии?

— Странный вопрос. Но я отвечу. В Германии я занимаюсь цветочным бизнесом. Каждую весну я приезжаю в Прагу чтобы закупить готовую рассаду. Ренсбург находится гораздо севернее Праги и сколько бы я не пытался, никак не могу добиться хороших результатов в выращивании цветка из семени. В один момент я прекратил попытки и уже который год закупаю цветы у местных цветочников. Каждый раз снимать номер в отеле достаточно дорого. Вот я и приобрёл совсем крохотную квартирку, чтобы не торопясь заниматься делами. Я далеко не молодой человек и ценю комфорт.

— Так с этим разобрались, — кивнул Кулганек. — У вас сколько автомобилей здесь?

— Только один. Домик на колёсах.

— Почему в нём не проживаете?

— Ну, так я решил. В «Фиат» надо постоянно заливать воду на специальных стоянках. Иначе невозможно принять душ и прочие неудобства. Мне удобнее жить в квартире. А что случилось? — Шуберт схватился за сердце. — Я перенёс сердечный приступ и врачи советуют мне избегать стрессовых ситуаций.

— Может вы хотите воды?

— Да не хочу я ничего! Лишь ясности!

— Я всё поясню, не волнуйтесь. Только последний вопрос. Вы кому-нибудь давали ключи от кемпинга? Например кому-нибудь из родственников или жене?

— Какие родственники? И с женой я давно в разводе. Вообще я так и знал, что в моё отсутствие в домик залезут бездомные. Там дверь можно открыть ногтем.

— В «Фиате» произошло убийство.

Отто Шуберт охнул. Но его сердце оказалось гораздо сильнее, чем он предполагал. Вместо того, чтобы схватиться за сердце, немец невероятно оживился. К его лицу прилила краска. Он выпучил глаза, поднёс ладони к лицу и как-то по-женски ужаснулся:

— Да что вы говорите! Вы обнаружили тело? А что с убийцей? Я очень люблю читать детективы! Расследования моя стихия.

— Успокойтесь хер Шуберт. Расследовать уже ничего не надо. Но вам придётся обратиться в клининговую компанию, чтобы вычистить салон.

— О да, я непременно эти займусь.

— Вы хранили какие-нибудь ценные вещи в машине?

— Нет, что вы! Круглый год город кишит всяким народом, любителей поживиться чужим имуществом много.

— Вы ставите «Фиат» всегда на одно и тоже место?

— Нет, конечно, кто меня будет ждать? Но стоянку я не меняю. Она недалеко от дома. Только в этот раз место оказалось не совсем удобным. Уличные фонари почти не освещают это место. Я всегда брал с собой фонарик, когда возвращался поздно.

— Посмотрите, пожалуйста вот на это, — детектив, не вынимая ювелирное изделие из пакета, показал Шуберту. — Вам знакома вещица?

— Позвольте, — Отто вынул из внутреннего кармана куртки очки, посадил на нос и приблизил улику к самым глазам. Он покачал головой. — Похоже на мужской браслет, но я не знаю, кому он может принадлежать.

Болеслав понял, что больше ничего не узнает. Он протянул визитную карточку немцу со словами:

— Вы пока никуда не уезжайте и