Зима возмездия - Андреас Грубер

Нина опять усмехнулась, всхлипнула одновременно и стёрла слёзы со щёк.

— Ладно, сиди здесь, — сказала Ясмин. — Я схожу за куртками. А потом вместе сиганём в окно.

Через пять минут она вернулась с парками — тёмно-синей и чёрной, — рюкзаками, перчатками, Нининым шлемом и ещё одним, «позаимствованным» у Фиди, самого первостатейного козла во всей школе.

Тот недавно встречался с Ниной и одновременно пытался подкатить к Ясмин, после чего обе послали его куда подальше. Свистнуть у него шлем — самое меньшее, чем они могли с ним поквитаться.

Они натянули куртки, выпрыгнули в окно на газон перед школой и помчались к парковке, где стоял Нинин эндуро[14] — внедорожный мопед с грубым протектором и длинным ходом подвески, как у мотокроссового.

Ясмин ударила по кикстартеру, пустила заднее колесо дымить по асфальту — и они рванули в сторону мотеля.

ГЛАВА 7

Отель «Стефани» на окраине Вены был четырёхэтажным. Напротив возвышалось пятиэтажное здание с пентхаусами — там Эвелин и условилась встретиться с Фло.

Он уже ждал у подъезда — в кожаной куртке, шарфе и вязаной шапке — и дышал в кулаки, отогревая пальцы.

— Холодрыга собачья, — выругался он, когда она подошла.

— Говорят, в ближайшие дни ещё подморозит.

Эвелин была в пальто поверх блейзера. Она подняла глаза на отель «Стефани». Так вот, значит, на той самой крыше и стояли двое рабочих, случайно снявших убийство.

— Тебе ребята дали ключ от пентхауса Вульфа?

Он улыбнулся.

— Дали, но пришлось как следует поуговаривать.

Они вошли в подъезд и поднялись на лифте на верхний этаж.

— Кстати, как прошёл допрос? — поинтересовалась Эвелин.

— Коттен созвонился с отцом, потом — обычная бюрократическая канитель, и теперь он в следственном изоляторе. — Фло похлопал по карману куртки. — Зато я успел прибрать его удостоверение, телефон и бумажник, прежде чем всё уехало в камеру хранения вещдоков.

Молодец!

— Мы ведь так и не поговорили толком, — заметила Эвелин. — Что ты сам о нём думаешь?

— О Коттене? Если смотреть видео — никаких сомнений: это он. А посмотришь в глаза — и хочется сказать, что не он. Либо это сходство — на редкость несчастливое совпадение, либо парень — чертовски талантливый враль.

У Эвелин было ровно то же чувство — в этом и состояла вся загвоздка.

— Я тоже не верю, что он убийца. Но… — Она сунула Фло в руки стопку папок. — Я заглянула в них ещё в метро, и для нас всё выглядит, прямо скажем, скверно. Этот анонимный звонок, голос которого якобы узнал Михаэля на видео; плюс двое свидетелей, твердящих как заведённые, что видели его на этой самой улице — до и после убийства, по дороге к станции метро.

— А есть шанс выяснить, кто звонил?

— По бумагам — этого не знает даже полиция.

Какая жалость! Иначе она в суде разделала бы его так, что присяжные не поверили бы ему даже в собственную дату рождения.

Они вышли из лифта и огляделись. Квартиру Вульфа долго искать не пришлось: поперёк двери была наклеена красно-белая полицейская лента — точнее, то, что от неё осталось: её уже сорвали. Пломба уголовного розыска тоже исчезла.

— Так-так, — пробормотал Фло и нажал на ручку.

Дверь оказалась незапертой, а изнутри доносилась классика — какой-то концерт не то Генделя, не то Баха, не то Вивальди.

— Мог бы и не выторговывать ключ.

— Осторожнее.

Эвелин толкнула дверь носком ботинка. К музыке примешивались звон жестяных вёдер и шуршание целлофана.

Они с Фло шагнули внутрь. В прихожей, спиной к ним, стоял дородный мужчина лет пятидесяти в белом комбинезоне и выкладывал из большого чемодана тряпки, щётки, шпатели, губки. У стены были прислонены швабра и веник.

— Вы из криминалистов? — окликнула его Эвелин, перекрывая музыку.

Мужчина резко обернулся. Толстощёкий, с буйной густой бородой, в респираторе.

— Что? Нет! А вы кто? — Он сдвинул маску за резинку на лоб. — Это ваша квартира?

Эвелин ответила, что нет, представилась сама, представила Фло и предъявила адвокатское удостоверение.

— Нельзя ли убавить музыку?

— Конечно.

Не нагибаясь, он нажал ногой на плеер магнитолы, стоявшей на полу; крышка щёлкнула, музыка смолкла.

— Меня зовут Фетцгер. Дезинфекция, уборка зданий и мест преступления — у меня всё блестит, и работа всегда найдётся! — Прозвучало как рекламный слоган. — Вам мои услуги нужны? — добавил он чуть тише.

— Нет. Можно ваше удостоверение? — попросила Эвелин.

— Да, разумеется.

Показав документ, он выудил из кармана визитку — на ней красовался тот самый слоган, что он только что произнёс.

— Делаю и грубую, и тонкую уборку, дезинсекцию и финальную дезинфекцию. Мой гонорар, между прочим, можно списать в декларации как похоронные расходы и…

— Да-да, понятно, — перебила Эвелин.

— Об этом мало кто знает.

— Мы поняли, — вмешался Фло.

Фетцгер стоял возле большого вентилятора с пропеллером и аппарата с наклейкой «озоногенератор» — видимо, для нейтрализации запахов.

Хотя тело Иоганна Вульфа полиция нашла сразу после убийства, а похоронная служба отвезла его в судебно-медицинский морг, в квартире стояла невыносимая вонь. В момент смерти раскрываются все сфинктеры, и кал с мочой выходят из тела.

К тому же повсюду оставалась его кровь. Хлестнувшая под напором из сонной артерии, она въелась в ковёр, в обои, в каждую щель паркета — железистая, источающая тошнотворный смрад. Фетцгеру, по всей видимости, придётся скоблить стены и выламывать половицы.

Эвелин мысленно вернулась к отчёту уголовного розыска. Криминалисты закончили работу ещё четыре дня назад.

— А почему вы только сейчас здесь? — спросила она. — Полиция ведь давно сняла квартиру с осмотра.

— Только сейчас? — переспросил Фетцгер. — Из родных никто не желает оплачивать уборку, поэтому управляющая компания обратилась в магистрат, а уже магистрат поручил это мне. — Прозвучало почти как оправдание.

Фло, листавший документы, поднял голову.

— Звучит правдоподобно. Иоганн Вульф был женат, и, судя по всему, ни жена, ни дети ничего не знали о его тайной двойной жизни в этом пентхаусе.

— И вы действительно только сейчас приступаете? — уточнила Эвелин.

— Послушайте, прежде чем взяться, мне надо всё огородить, оформить документацию…

— Да-да, всё в порядке, это не упрёк, просто вопрос, — мягко перебила Эвелин. — Это хорошо. Даже очень хорошо!

Фетцгер нахмурился.