Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

глазах. Последние дни меня не покидала мысль: неужели мать с годами лишилась присущей ей мудрости? Знакомить этого ангелочка с Фатимой казалось преступлением против природы. Затем до меня дошло: «инициация» — вот самое точное слово. Фатима ему определенно подойдет, она — именно то, что требуется, чтобы парень выжил и приобрел опыт. Фатима необыкновенно богата, и если примет Лека, он будет устроен в жизни.

— Она предложила мою приятельницу, о которой я не подумал в связи с тобой. Не видел ее больше года, но найти не составит труда. Посмотрю, что сумею сделать.

Лек расплылся от счастья, глаза засветились радостным экстазом.

— Пожалуйста, напомните мне, куда мы все-таки едем?

— Едем навестить Хун Му.

ГЛАВА 21

Возьмите любую тайскую девушку из беднейшей деревни третьего мира, осыпьте деньгами и попытайтесь догадаться, что она пожелает на «третье» после многоэтажного особняка наподобие свадебного торта и пылающего краской «мерседеса». Мебель, как правило, в акриловых тонах. Хотя даже бежевый цвет кажется слишком броским при здешнем уровне отражения света, а зеленый ковер напоминает поле, на котором можно сразиться в теннис. Но дом Хун Му соответствовал стандарту здешнего декора.

Несколько слов о самой Му. До того как Викорн застрелил ее мужа, «Детка» Савиан Сонкан любил хвастаться, будто потратил на переделку тела жены больше денег, чем на дом и гараж на пять машин. Но Му начала лепить свою фигуру еще до того, как познакомилась с ним. О ней говорили как о ребенке с замедленным развитием. Большинство ее подружек в восемнадцать лет уже работали в городе и, приезжая на праздники, хвастались деньгами, которые им платили тупые фаранги, нанимая на ночь за абсурдно высокую цену. На то, что белые за вечер просаживали в баре, можно было приобрести взрослого буйвола. Несколько лет эти рассказы как будто не производили впечатления на Хун, и однажды она стянула из-под матраса родителей семейные сбережения, потратила все на силиконовую грудь и новый гардероб и умчалась в Крунгтеп зарабатывать состояние. Ей улыбнулась удача — Му нашла судьбу не с западными мужчинами (на европейцев не произвели особого впечатления ее совсем не упругий, гудящий от прикосновения бюст и ярко-красное трико, несмотря на советы «доброжелательниц»), а с доморощенным воротилой — молодым наркобароном, оценившим женщину в соответствии со своим чудовищным вкусом.

Детка не только торговая наркотиками, он с ними жил. После того как мой полковник его завалил, мы обнаружили шкафы, набитые яа-баа, героин в матрасах супружеского ложа и залежи марихуаны в гараже. Викорн давным-давно перерос отчаянные методы сорвиголов и вовсе не хотел его убивать. Предпочел бы договориться и согласился бы на скромную долю (скажем, процентов семьдесят от валового дохода Детки). Но у того, кроме наркотиков и совершенствования тела супруги, нашлась еще одна страсть — фильмы с погонями, и чем круче, тем лучше. Он хотел умереть, как Аль Пачино в «Лице со шрамом», и после нескольких лет провокаций Викорн удовлетворил его желание.

Мой покойный напарник Пичай присутствовал при этом. Как и я, как все копы Восьмого района, не говоря уж о телерепортерах. Невооруженный Детка вышел на балкон спальни и принялся поносить Викорна, всячески умаляя его мужское достоинство. А затем вызвал на дуэль. Сам Викорн в это время прятался за полицейским фургоном, и у него в руках был охотничий карабин с инфракрасным прицелом. Полковник произвел выстрел прежде, чем Детка успел огласить условия поединка. Тот скорее всего предвидел вероломный шаг, потому что встал на самом краю балкона, чтобы получилось телегеничное падение с кувырком назад до удара о землю. Минутой позже на балконе появилась Хун — махала отделанным кружевами белым платком и улыбалась в объективы. У нее нет ни на кого обиды, объяснила женщина. Дом теперь принадлежит ей, машины и мебель тоже. Через пару часов в участке мы с удивлением обнаружили, что тупая напарница гангстера, едва умеющая читать и писать, обладает недюжинной памятью. Она бесстрашно назвала триста двадцать одного соучастника мужа (список явно выборочный, поскольку среди имен не оказалось ни одного полицейского) и при этом заискивающе улыбалась и поводила в нашу сторону пирамидами грудей. Му не пришлось долго уговаривать (если быть точным, она получила гарантию, что ей не будет предъявлено обвинение). Женщина дала показание, что вопреки первому впечатлению Детка был тайно (и незаметно для глаз) вооружен, и таким образом полковник Викорн не отошел от истины, когда утверждал, что стрелял в целях самообороны. Это заткнуло рот расшумевшимся критикам из средств массовой информации. Способность Му вести переговоры также оказалась выше, чем у ее покойного супруга. До того как покинуть участок, она поплакалась Викорну, дескать, жизнь ее теперь не стоит и бата. Назвать соучастников мужа — равносильно самоубийству, и теперь она нуждается в защите до конца своих дней.

— Тебе требуются деньги, — бросил Викорн.

— Именно.

— О’кей, — ответил полковник.

Му приняла это единственное иностранное слово как разрешение продолжать торговать с армией. Полковник оставил ей десять процентов всех обнаруженных в доме наркотиков. Остального оказалось более чем достаточно для ритуального фотоснимка: Викорн при полном параде рядом со столом, заваленным героином, морфием, метамфетамином и марихуаной. Розничная цена товара была такова, что на эти деньги можно было купить флот авиалайнеров.

Все это случилось несколько лет назад. Но мы до сих пор время от времени давали советы Му. Полковник, разумеется, в этих встречах никогда не участвовал. Часть договоренности заключалась в том, что Му останется нашим информатором, в частности против Зинны, который являлся главным поставщиком наркотиков ее мужа. Чтобы не подвергать жизнь бедной вдовы опасности, мы приезжали инкогнито и не чаще, чем раз в год.

Время и деньги показали, что Му не шлюха и не мошенница, а оригинальная по натуре особа. Даже в целях безопасности она отказалась покинуть дом и все поместье превратила в приют для бродячих собак и обезьян, которых три раза в день собственноручно кормила. Му выходила к ним в ослепительно красном халате, а исключение делала только на годовщину смерти мужа, когда надевала розовато-лиловое платье — любимый цвет Детки. Один из «роллс-ройсов» был точно такого оттенка. Вооруженные охранники в форме (тоже розовато-лиловой) находились повсюду и патрулировали границы территории. Обустроили даже контрольно-пропускной пункт, где мне пришлось показать удостоверение, а Му при помощи цифровой видеокамеры имела возможность изучить наши с Леком лица.

И вот мы стоим на теннисно-зеленом ковре в главной гостиной, а хозяйка сидит на сияющем бежевом диване на пять персон и гладит молодую