Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Два года… Это ещё немного. Мы знали друг друга семнадцать лет. Шестнадцать из них прожили в браке. Берегите свои отношения.

Йохен едва верил, что слышит это именно от Хармсена.

— Да. Мы скоро поженимся.

Хармсен кивнул.

— Берегите брак. В нашей работе слишком легко угодить в замкнутый круг. Хорошо делать её можно только тогда, когда действительно умеешь и, главное, любишь своё дело. А оно требует слишком многого — времени, сил, всей жизни.

— Из-за этого начинаешь пренебрегать всем остальным. Тем, что по-настоящему важно. А потом оно ломается. И это чертовски больно.

— А когда понимаешь, что чинить уже поздно, начинаешь винить во всём работу и ненавидеть её. Но, кроме неё, у тебя уже ничего не остаётся, и ты бросаешься в неё с какой-то больной смесью ненависти и зависимости.

— Желание быть хорошим полицейским превращается в одержимость — поймать каждую такую мразь. Ты отказываешь себе в личной жизни, живёшь одной работой. И тем самым упускаешь последний шанс на хоть сколько-нибудь нормальное существование.

Если Хармсен и ждал ответа, то напрасно. Йохен был настолько потрясён этой внезапной человеческой откровенностью, что не мог выдавить ни слова.

Хармсен кивнул, словно сам себе подтвердил правильность сказанного. И именно в этот момент Йохен вдруг вспомнил, что уже не раз замечал у него этот жест.

— Смотрите, чтобы с вами этого не случилось.

— Да… постараюсь.

Телефон Хармсена зазвонил и избавил Йохена от необходимости сразу решать, как реагировать на эту неожиданную сцену.

— Да, — отозвался Хармсен и напряжённо прислушался. — Ага… да… хм… примерно этого я и ожидал. Что-нибудь ещё? … Ах вот как… хорошо. Да. До скорого.

Он убрал телефон и встал.

— Идёмте.

Йохен тоже поднялся.

— Куда?

— Закончим то, к чему не успели перейти, потому что вы предпочли дружескую болтовню с этим невыносимым Меннингом.

Вот и вернулся прежний Хармсен. И, как ни странно, Йохен почувствовал облегчение.

— Вы имеете в виду тот момент, когда просто уехали, оставив меня одного?

Они проехали через весь Норддорф и снова направились к пляжу. Хармсен, казалось, знал дорогу, но всё же один раз свернул не туда и громко выругался, когда пришлось сдавать назад.

Наконец они остановились перед внушительным домом Г-образной формы. Йохен слегка подался вперёд, разглядывая здание.

— Может, всё-таки скажете, кто здесь живёт, прежде чем я окажусь лицом к лицу с хозяином?

— Адам Дамеров.

Хармсен вышел из машины и, даже не обернувшись, направился к входу.

Когда Дамеров открыл дверь, он, похоже, ничуть не удивился их появлению.

— А, вот и вы. Проходите.

— Звучит так, будто вы нас ждали, — заметил Йохен, входя в дом.

— Разумеется. Вы расследуете убийство, совершённое на пляже. Я живу у пляжа. На Амруме я человек новый. Для здешних я — загадка, потому что, вероятно, веду себя не так, как от меня ожидают. Так что ваше появление было лишь вопросом времени. Прошу, садитесь.

Йохен окинул взглядом комнату, обставленную со вкусом и, без сомнения, очень дорого, а Хармсен сразу перешёл к делу.

— Вы знакомы с двумя парами, которые сейчас отдыхают в доме у дюн, на другом конце деревни?

— Может быть, предложить вам что-нибудь выпить?

— Нет. Так что?

— Думаю, видел их раз или два. В маленьком пляжном отеле. И ещё однажды в деревне. Кажется.

— Вот как, кажется. А что насчёт Михаэля Альтмайера? Вам знакомо это имя?

Дамеров кивнул.

— Да, я уже слышал это имя. От соседа этой четвёрки, Фельдмана.

— Что вас связывает с Фельдманом?

— Ничего. Просто господин Фельдман имеет обыкновение говорить очень громко, когда делится новостями.

— Вы когда-нибудь видели Альтмайера одного? На пляже? Ночью?

— Насколько мне известно, нет.

— Почему вы в действительности досрочно оставили работу психотерапевта?

— Я почувствовал, что уже достаточно стар, чтобы уйти.

— Это была единственная причина?

— Да.

— Вы лжёте.

Хармсен метнул эти слова в Дамерова, как дротик.

— Я распорядился кое-что о вас узнать. Вы ушли с работы потому, что на основании вашего заключения из превентивного заключения освободили патологического сексуального преступника, не так ли?

— Психопата, который уже на следующий день не просто многократно и жестоко изнасиловал молодую девушку, но затем убил её так, что у меня даже от одного рассказа об этом сводит желудок. Это правда или нет?

Выражение лица Дамерова изменилось едва заметно.

— Вы наводили обо мне справки? Просто так? Без малейших оснований подозревать меня? И после этого ещё удивляетесь дурной славе полиции?

— Отвечайте.

— Нет. Потому что вас не касается, по какой причине я оставил профессию. Вы собираетесь меня арестовать?

— Нет. Но я вас вижу насквозь. Вы разыгрываете одинокого волка, чтобы никто не расспрашивал о вашем прошлом, верно? Вы не в силах вынести мысль, что по вашей вине девушка погибла страшной смертью. И знаете что? Вы правы. Эта мысль действительно невыносима.

Как вам это известно по собственному опыту, — подумал Йохен. Это чувство вам знакомо не хуже, чем Дамерову. А может, и лучше.

Но Хармсен ещё не закончил.

— Вы, психоумники, воображаете, будто можете заглядывать людям в головы. Думаете, что стоите выше остальных. Но это не так. И осознание этого больно бьёт по самолюбию, верно?

Дамеров вовсе не выглядел потрясённым словами Хармсена. Напротив, казалось, они его забавляли.

— Ах, так вы ещё и психолог-любитель. Прекрасно. Тогда позвольте преподать вам бесплатный урок на наглядном примере. На вас самом.

— Сейчас речь не об этом, господин Дамеров, — попытался Йохен вернуть разговор в деловое русло, но внимание Дамерова было приковано исключительно к Хармсену.

— Вы так невыносимы потому, что сами себе отвратительны. В вашем прошлом есть вещи, которые вы безнадёжно испортили, и я ничуть не удивлюсь, если в их числе брак.

— Если у вас есть дети, ваша бывшая жена, скорее всего, сделала всё, чтобы вы с ними больше не общались, — и, должен заметить, это, вероятно, было с её стороны мудрым решением.

— Вероятно, в профессии вы достаточно успешны, но вам хочется быть суперкопом. Беда в том, что вы им не являетесь.

— Я убеждён, что и вы когда-то допустили серьёзную ошибку. И до сих пор её пережёвываете, судорожно пытаясь всё исправить.

— Для этого вам нужен