Эдди Флинн - Стив Кавана

мир и дела рушились вокруг него. Холли стояла позади него, положила руку ему на плечо. Он не вздрогнул, не пожал плечами, просто кивнул, и она отпустила его, вернувшись на кухню. Меня предупреждали не подходить слишком близко к Дэвиду, когда я впервые его встретил. Делл рассказал мне, что у Дэвида были серьёзные проблемы с прикосновениями.

У него не было проблем с Холли. У меня сложилось впечатление, что они были ближе, чем я думала поначалу.

«В камере я спросил тебя, кто мог тебя подставить. Ты назвал имя — Бернар Лангимер. Расскажи мне о нём», — попросил я.

«Он дьявол. Лэнгимер, пожалуй, единственный знаменитый гений в мире технологий, о котором мало кто за его пределами знает», — сказал Дэвид, отрываясь от экрана.

В четырнадцать лет он взломал китайскую Секретную службу. Он разослал каждому секретному агенту в Китае рождественскую электронную открытку. Его так и не привлекли к ответственности, а китайцы скрыли это. Они не хотели опозориться, признав, что ребёнок в его спальне сжёг их систему. ЦРУ, ФБР, даже Секретная служба пытались…Чтобы завербовать этого парня, он ответил отказом на все предложения и отправился работать на Уолл-стрит. В городе скорость передачи информации имеет решающее значение. Лангимер практически произвёл революцию в компьютерных системах.

«А откуда вы его знаете?»

Он стер с губ грустную улыбку.

Примерно через месяц после запуска Reeler Лангимер запустил собственную социальную платформу — Wave. Честно говоря, она была ничуть не хуже Reeler, может, даже чуть лучше, — но мы были хитом месяца, а Wave умер. Я слышал, что Лангимер потерял кучу денег, и винил меня.

Wave закрылся, и через несколько недель он попытался купить Reeler. Сначала он прятался за группой спонсоров. Потом он вышел на открытое обсуждение. Я отклонил все предложения. Когда я перестал отвечать на звонки, Лэнгимер появился у меня дома.

«Я его отпустил. Мне было любопытно с ним познакомиться; парень – легенда. Ему чуть за тридцать. Хипстерская бородка, обтягивающий костюм от Армани, и он стоял у меня в дверях с китайской едой на вынос и портфелем. Мы немного поговорили – кого оба знали в индустрии, кто нам нравился, кого мы терпеть не могли. Ему никто не нравился. Я не ел, он тоже. Потом он встал, оставил портфель на столе и сказал, что будет ждать ответа через 24 часа».

«Сколько денег было в портфеле?» — спросил я.

«Денег не было. Внутри было соглашение о партнёрстве. В обмен на продажу Reeler он должен был включить меня в свой бизнес. Если бы я подписал его, мне бы принадлежала изрядная доля цифрового мира. И я был бы богаче, чем сейчас. Но я хотел свою собственную компанию. Я не умею играть с другими. Я разозлился. Лангимер думает, что может купить кого угодно. Поэтому я дождался, пока его машина подъехала к моему дому, и выбросил соглашение с балкона. Помню, как он смотрел на меня. Я не видел его лица, он был слишком далеко. Пока эти страницы падали вокруг него, он прислал мне сообщение на Reeler. В нём говорилось: «Я тебя уничтожу».

Я отодвинул стул от стола и скрестил руки.

«Ты думаешь, этот парень тебя подставил?»

У него есть деньги, власть. Он уже делал это раньше — отправлял нелегальные изображения детей на компьютеры известных блогеров, которые публиковали критические статьи о Wave или пытались организовать кампанию, чтобы разоблачить сомнительную сторону его деятельности. Ему это сошло с рук — блогеры попали в тюрьму. Некоторых из них так сильно троллили в Twitter и Reeler, что они покончили с собой. Единственные упоминания о Лэнгимере в интернете — это те, которые он сам туда допускает.Знаю, что на своём пути я причинил боль многим людям — я этим не горжусь. Но всем им заплатили. Лэнгимер — единственный, кто ненавидит меня настолько, чтобы пойти на это.

Я рассказал Дэвиду о своих поисках в Интернете и о звонке от Лангимера, который поступил через несколько минут.

«Статья, вероятно, была фейком, который он опубликовал, чтобы следить за теми, кто мог за ним следить. В самой статье, вероятно, был заложен вирус-след, позволяющий ему взломать компьютер. Когда вы проверяли почту, он вас идентифицировал, получил историю ваших банковских операций и всё такое. Вам было бы разумно сменить пароль электронной почты и банковские счета».

«Ты думаешь, он меня встретит?» — спросил я.

«Не знаю. Знаю только, что вам следует быть осторожным. Кстати, я сам работаю над трассировочным кодированием. Кажется, я нашёл способ отследить алгоритм».

Он вытащил флешку из ноутбука. «Эта программа может отслеживать каждый цент денег фирмы с той же скоростью, с которой алгоритм их перемещает. Она даже может сказать нам, на какой счёт все деньги поступят по завершении цикла. Есть только одно но: мы не можем её использовать».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

«Он работает над этой штукой с тех пор, как мы сюда приехали», — сказал Ящер. Я обернулся и увидел, как здоровяк осматривает окна.

Холли поднялась на ноги, вытерла пот со лба и спросила, не хочу ли я кофе.

Я сделал.

«Почему мы не можем им воспользоваться?» — спросил я.

Дэвид поджал губы и положил флешку на стол. Он опустил голову и посмотрел на меня поверх оправы своих дизайнерских очков.

«Когда вы обманом заставили меня представлять свои интересы, вы хотели заставить меня признать себя виновным, чтобы вы могли заключить сделку для своей жены, верно?» — сказал Чайлд.

С тех пор, как он вышел, он мыслил яснее. Паника исчезла из его голоса, и он казался спокойным и уверенным. Я ждал, что он сбросит эту бомбу, ждал, когда мои не слишком этичные методы стать его адвокатом будут обсуждаться. Он не кричал, не ухмылялся и даже не выглядел слегка раздраженным. Казалось, это был нейтральный вопрос, как будто он просто выложил его на стол, как ни в чем не бывало, как будто положил флешку на стол… Вот она.

«Как только я понял, что ты невиновен, я признался. Мне не нужно было ничего тебе говорить, Дэвид. Честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что рассказал тебе хоть что-то. Не в моём стиле быть таким откровенным с людьми».

Переминаясь с ноги на ногу, я вдруг почувствовал себя некомфортно. Я отодвинул стул от стола и сел. Флешка лежала в нескольких сантиметрах от меня.

«Я был настолько честен с каждым, насколько это вообще возможно. Не