Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Был канун Нового года, – матушка Чжан погрузилась в воспоминания, – отец Мартин нашел тебя у входа в церковь. В тот момент тебе было от силы неделя от роду, ты был крупным, с круглой большой головой, и глаза у тебя были широко раскрыты.

Но сколько бы мы ни махали руками и ни строили рожи, ты не реагировал. Я в тот момент не придумала ничего лучше и назвала тебя А-Да. А-Да[333]… Кто-то скажет, что это даже не имя. Но мне это было совершенно неважно.

– Хо-хо, – раздался характерный смех отца Мартина. С ним были матушка Хэ и Толстый Папа. – Ясмин, Бен, вы готовы?

Ах да, как и Сяо Моли, я тоже получил новое имя от приемных родителей. Имя Бен было дано мне, как говорят, потому, что в далекой Англии есть всемирно известная часовая башня под названием «Биг-Бен»[334]. Полное имя – Бенджамин, для полного написания которого требовалось две буквы «N». В наборе пластиковых букв, где каждая буква была в одном экземпляре, пришлось повернуть ненужную букву «Z» на девяносто градусов в качестве временной замены.

Пластиковые буквы…

Я вспомнил, как впервые получил те двадцать шесть пластиковых букв. Это была не та вещь, которую я хотел бы получить, но в конечном счете отец Мартин переубедил меня.

В тот же день матушка Чжан объявила новость об удочерении Сяо Моли. Более того, у нее появилось новое имя. В итоге ее имя, Ясмин, стало одним из первых слов, которые я научился писать. Затем это слово, выложенное пластиковыми буквами на столе, привлекло внимание моих приемных родителей…

– Родители уже здесь, – напомнила матушка Хэ. – Они ждут в машине.

Если я не ошибаюсь, та машина снова стояла во дворе, сбоку от церкви, прямо под окном моей комнаты – точно так же, как и в прошлый раз. Чтобы добраться туда, нам нужно было выйти из Восточного флигеля через большой коридор и пересечь двор, миновав двенадцать больших деревьев. И наоборот, если идти от места стоянки машины к Восточному флигелю, конечно, следует придерживаться того же маршрута. Да, как ни крути, не было никаких причин намеренно делать крюк: входить в церковь через боковую дверь, затем выходить на главную улицу через парадный вход и, наконец, достигать Восточного флигеля через передний двор, где росли кусты жасмина.

Разве что…

– Пусть они подождут еще немного, – сказал Толстый Папа, как всегда, с добродушным хихиканьем, невольно напоминая Будду Майтрейю[335] из «Путешествия на Запад». – Сегодняшний завтрак специально приготовлен для А-Да и Сяо Моли – им нужно хорошенько подкрепиться перед дальней дорогой.

– Да, – неожиданно согласилась матушка Чжан. – Все ждут, чтобы попрощаться с вами. – Она присела на корточки, сначала крепко обняла Сяо Моли, затем притянула к себе меня; ее широкая шершавая ладонь почти полностью охватила мое лицо. – Глупый ребенок… – Ее голос дрогнул. – О чем тут плакать?

Затем настала очередь матушки Хэ и Толстого Папы – я попрощался с ними, обняв каждого. Толстый Папа все время невольно потирал руки, словно пытаясь стереть с них какую-то грязь. Матушка Хэ достала носовой платок, чтобы вытереть мне уголки глаз, а затем нежно поцеловала Сяо Моли в щеку. Наконец очередь дошла до отца Мартина. Рядом с Сяо Моли священник казался особенно могучим и древним, словно те исполинские деревья во дворе. Когда Сяо Моли стояла, макушкой она едва доставала его колен, и ему пришлось с трудом наклониться, чтобы начертать крест святой водой у нее на лбу.

– Да пребудет с тобой Господь, – благословил ее священник.

Я помедлил на месте и подошел только тогда, когда Сяо Моли отошла подальше. В этот момент остальные были на некотором расстоянии от нас – на расстоянии, которое победило бы слух обычного человека. Но я все же осторожно понизил голос:

– Отец, это вы всё подстроили?

На мгновение отец Мартин замолчал. Однако я мог поклясться, что священник понял мой вопрос; более того, у меня было ощущение, что он даже ждал его.

– Нет, дитя мое, – ответил священник. – Так распорядился сам Господь.

Разве Бог стал бы переставлять разбросанные на столе буквы? В конечном итоге я оставил эту мысль при себе.

В игровой комнате, превращенной в столовую, как обычно, было шумно, если не сказать большего.

Сегодня была суббота – выходной в школе, – и все дети, независимо от возраста, уже сидели, собравшись в круг.

Когда мы вошли, они затихли. Были слышны лишь звуки сглатывания слюны и урчания животов. В воздухе витал свежий аромат соевых бобов. Однако для голодных желудков детей другой, насыщенный маслянистый запах был куда более сильным соблазном.

– Соевое молоко и ютяо[336], – возбужденно сказал Толстый Папа. – Когда уедете за границу, уже не отведаете такого!

Я сел на свое место, как никогда остро осознавая, что это будет в последний раз.

Матушка Чжан объявила о начале завтрака. Я поднял полную чашку и сделал большой глоток соевого молока. Гладкая сладковатая жидкость согрела каждый уголок моего тела. Затем я взял одну ютяо и с хрустом разломил ее пополам.

Глава 11

Под золотистой хрустящей корочкой скрывалась упругая, эластичная мякоть. Я сделал укус, отрывая зубами восхитительный кусок. Тщательно пережевывая, я чувствовал маслянистую, идеально подобранную соленость, которая, обволакивая кончик языка, заставляла облизывать пальцы.

В Европе я полюбил французские круассаны, английские сконы и, конечно, знаменитые немецкие брецели. Будучи одним из основных продуктов питания человечества, пшеничная мука по всему миру имеет уникальные способы обработки, порождая бесчисленное разнообразие хлебов и выпечки, но лично для меня ничто не может сравниться со вкусом ютяо.

Потому что это вкус, принадлежащий дому.

Мягкая и упругая текстура внутри ютяо достигается благодаря тому, что разрыхлитель при нагревании выделяет большое количество углекислого газа, заставляя тесто расширяться и становиться пористым. Однако в котле с горячим маслом за считаные секунды поверхность теста становится твердой, фиксируя форму и не позволяя ему расширяться и дальше. Если же температура масла недостаточна, добиться хрустящей корочки невозможно.

Секрет в том, что ютяо жарят вместе. Две длинные полоски теста кладут друг на друга, прижимают посередине длинными бамбуковыми палочками, чтобы они слиплись, и лишь затем опускают в масло. Таким образом, место соединения двух палочек не контактирует напрямую с кипящим маслом и поэтому остается мягким и незатвердевшим, что позволяет ему последовательно расширяться, достигая эффекта хрустящей корочки снаружи и упругой мякоти внутри. Трудно представить, какая именно гениальная вспышка озарила