Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

– Заходи.

Она переступила через дохлую мышь, притащенную Пушком в подарок хозяину, и они пошли в серую гостиную. Лиза устроилась в удобном кресле и вытянула длинные ноги. Какое-то время она очень злилась на Трокича, он был кругом виноват, и к тому же это он рассказал Якобу, что давняя пропажа, кажется, неожиданно нашлась. И ни в чем он не виноват, а она просто черствая дура. Уж он-то был в полном праве желать возвращения своей двоюродной сестры из небытия. Конечно же, он хотел, чтобы она вернулась. И хотел узнать правду. У Лизы мелькнула мысль поговорить с ним, но, во-первых, он не ее друг, а друг Якоба. А во-вторых, он ее начальник.

Перед ее приходом он по уши увяз в бумажной рутине, педантично сортируя каждую бумагу по дате поступления. Тут не позавидуешь. Горы отчетов, свидетельств множились вместе с повышением температуры на улице. Вид у Трокича был усталый и взъерошенный. С таким количеством бумаг работать совершенно некогда. Отдыхать, впрочем, тоже не приходится.

Лиза почувствовала к нему вдруг чуть ли не материнскую нежность. Он умел одеваться неформально и со вкусом, пусть даже несколько однообразно, но вот с волосами у него просто беда, растут как хотят, торчат как хотят, никакого порядка. На лице у Трокича было написано, что он просто счастлив, что можно хоть ненадолго отвлечься от груды бумаг.

– Как там Амстердам? Стоит? Как съездила?

– Да, было интересно. Но я не по этому поводу заявилась.

Трокич зажег сигарету, пододвинул поближе пепельницу и выжидательно посмотрел на Лизу.

– Вообще-то я на это и не рассчитывал. Так чем же могу тебе помочь?

– Понимаете, это может показаться вам странным, но не помните ли вы напольные часы в доме у соседки Лукаса Мёрка Йонны Риисе?

– Не очень. Такие голубые, верно?

– Точно. Хотя скорее серо-голубые. У меня еще тогда возникло ощущение, будто я эти часы где-то видела раньше. А в Голландии встретила одного из старых коллег-айтишников. И у меня память включилась: я вспомнила, где видела их. И тогда позвонила своему бывшему шефу и попросила переслать мне материалы одного давнего дела.

– Эйерсун сильно недоволен, что мы роемся в старых делах, вместо того чтобы сконцентрироваться на текущем, – неодобрительно заметил Трокич. – Но тема интересная. Фигура Йонны Риисе всплывает и в связи с другой историей.

– То есть?

Трокич во всех деталях описал ей свой визит к Бенту Корнелиусу и поведал о загадочных обстоятельствах смерти Айгиля Риисе. Лиза поерзала на стуле:

– Крайне странная история. Но ведь мы не считаем это случайным совпадением, так?

– Разумеется, нет.

– Я просто повторю факты. Итак, брат Йонны Риисе, если верить полиции и другим источникам, лишил себя жизни в начале семидесятых годов. У мальчика были проблемы с психикой, а в преступлении обвинили родителей. Я нахожу давние кадры с актами насилия, на которых фигурируют напольные часы, напоминающие те, что стоят в гостиной у Йонны Риисе. Но на фотографиях изображена девочка. И я начинаю думать, что старшие Риисе подвергали насилию обоих своих детей.

– А по возрасту девочка на твоих фотографиях может быть Йонной Риисе? Дай посмотрю.

Он указал на ее ноутбук. Лиза открыла компьютер, а потом и нужную папку.

– Ты ведь знаешь прекрасно, что такие материалы нельзя выносить из архива, или нет?

Лиза кивнула с виноватым выражением лица.

– Ладно, давай все-таки посмотрим.

– Зрелище не из приятных, – предупредила Лиза и похлопала себя по ноге, приглашая Пушка забраться к ней на колени. Кот даже ухом не повел и запрыгнул на подоконник.

– А что, на мертвого Лукаса приятно было смотреть? – вопросом ответил Трокич. – И больше таких зрелищ мне видеть особо не хочется.

Пока он изучал материалы, в комнате стояла мертвая тишина. Что бы он ни чувствовал, глядя на жуткие снимки, на его лице не дрогнул ни единый мускул.

– Может ли эта девочка быть Йонной Риисе? – спросила Лиза, выдержав паузу. – Сама я затрудняюсь сказать.

– Не исключено. На фото у девочки волосы светлые. Светлее, чем у Йонны, насколько я понимаю. Правда, качество съемки не лучшее, да и потом, у большинства волосы с возрастом темнеют.

– Как вы увидите в отчете, фотографии изъяты у педофилов, которых поймали почти тридцать два года назад, – пояснила Лиза. – Тогда процесс шел по-другому. Без Интернета с его анонимностью, согласием и доступом он занимал больше времени. Педофилам было гораздо сложнее находить собратьев по интересу. И все-таки удалось раскрыть шайку из двадцати человек, которые знали друг друга, встречались, обменивались фотографиями или пересылали их друг другу по почте. Жили они в разных европейских странах. Датчан среди задержанных не было, но полицейские считали, что именно те фото сделаны в Дании.

– Но если они связаны с нашим делом, то какое это имеет значение для нас? – нахмурился Трокич. – Если родители Йонны Риисе занимались производством детской порнографии, мы, разумеется, попробуем привлечь их к ответственности. Но вопрос в том, какое отношение это имеет к Лукасу. Ведь в его случае нет никаких признаков преступления на сексуальной почве.

– А если авторы этих картинок по-прежнему занимаются такими делишками и похитили Лукаса, чтобы сделать с ним соответствующие снимки, но что-то у них пошло не так? И еще. Я звонила своему бывшему шефу, он рассказал, что сейчас распространяются картинки, напоминающие те самые. Мне, конечно, надо еще самой их посмотреть, но, по его словам, сходство поразительное. Так что либо это те же производители, либо у них появились хорошо осведомленные об их деятельности конкуренты.

– И откуда они? Кто снимал?

Лиза рассказала о супружеской паре из Оденсе. Трокич поморщился и покачал головой.

– Что ж, версия неплохая, но старшие Риисе уехали из Дании. Мы, конечно, можем проследить, где они и что, но, во-первых, они уже очень старые, и во-вторых, не забывай о пожарах и ожогах Лукаса. Как-то это все не очень стыкуется. Но даже если они и сняли Лукаса, то вряд ли стали бы эти фото распространять. Не слишком ли это рискованно? Ведь фотографии мальчика опубликованы повсюду в прессе.

– Да, – согласилась Лиза и откусила заусенец на мизинце, – даже у педофилов есть нечто похожее на совесть, если это можно так назвать. Среди них встречаются противники насилия, они живут холостыми девственниками, а многим насилие претит, и они довольствуются просмотром детского порно. Я уверена, лишь малая толика из них примет снимки, съемки которых привели к чьей-то смерти. А экономический аспект или, по крайней мере, возможность обменять свои картинки на другие играют свою роль, ведь фотографии, грубо