Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

разобрались с прогнозом и наобещали потепление и гололедицу. Прогноз начал сбываться уже утром, когда Трокичу чудом удалось припарковаться возле полицейского управления. Лед сковал в ледяную броню снег на дорогах и сугробы. Какой-то магический мир из стекла получился, подумал он, глядя на город из окна.

Фотографии, которые Лиза показала ему накануне вечером, по-прежнему стояли перед глазами. Неудивительно, что она ушла из НИТЕКа. Каждый божий день изучать такие картинки, исследовать каждый пиксель на тысячах снимков, чтобы обнаружить нарушение закона, и в то же время признавать, что такие изображения множатся в геометрической прогрессии, – этого никакие нервы не выдержат.

До недавнего времени датские педофилы использовали один веб-сайт, где они, прикрываясь законом о свободе выражения мнения, рассказывали, как любят детей, что ими движет любовь к детям, и ссылались на историю с возрождением концепции «культурного обогащения».

Он только налил себе первую за день кружку кофе, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, он услышал взволнованный женский голос. Понять что-то из захлебывающейся скороговорки было невозможно.

– Погодите, погодите, не так быстро. Не могли бы вы повторить все с начала? – Трокич отставил кружку с кофе.

Последовал глубокий вздох, и женщина продолжила уже чуть более спокойным тоном:

– Меня зовут Йордис Ванг Йоргенсен. Я из Морслета. Мы читали о Лукасе в газете. Мой сын Стефан считает, что в деле замешаны старшие ребята, которые нападали на детишек из нашего города. Он показал мне несколько клипов из Интернета и записал, где их можно посмотреть. Мне пришлось самой заняться ими, чтобы убедиться, что все так и есть, как сказал Стефан. Это ролики, сделанные на мобильных телефонах ребятами, которые третируют детей помладше.

– Могу я поговорить с самим Стефаном? – вежливо осведомился Трокич.

Прошло несколько секунд, в течение которых он слышал в трубке какое-то бормотание, и наконец в ней прозвучал молодой голос. Трокич представился и продолжил:

– Нам необходимо узнать подробности о клипах, которые, как говорит твоя мама, ты обнаружил. Можешь рассказать, как это произошло?

Помолчав, Стефан неуверенно произнес:

– Мне известно несколько мест в Сети… таких мест, где народ может загружать видео, снятые на мобильники…

Трокич порылся в памяти, стараясь отыскать в своем прошлом хоть что-то, что соответствовало бы миру нынешнего подростка. Его детство в спальном районе протекало тоже в жестких по-своему условиях, но вот так разоблачаться публично, в медиа тогда было совершенно невозможно.

– О каких клипах мы сейчас говорим? О сценах с насилием?

– Нет, там всякие разные есть, но некоторые и на эту тему тоже.

Трокич едва различал слова: парень почти что шептал в трубку.

– Как на «Ютьюбе»?

– Да, только эти ролики с другой платформы, это «видеоглоубнет», но функционирует она почти так же. Ты посылаешь туда свое видео, и все могут его увидеть. Но несколько месяцев назад я обнаружил клипы, которые делал кто-то из нашего города.

– Почему ты решил, что эти люди из Морслета?

– В третьем ролике была машина с датскими номерами. И я узнал в нем того мальчика, я его раньше видел.

– Ты никому об этом не говорил?

– Нет. Но когда услышал, что этот мальчик погиб, мне вспомнились те ролики.

Трокич услышал, как всхлипнула мать Стефана, и почувствовал, что история на этом не закончилась.

– Ну раз на то пошло, скажу, как было, – пробормотал Стефан, и по голосу было понятно, что решился он на это против своего желания. – В общем, в школе мы тоже говорили, что было бы неплохо сделать какие-нибудь дурацкие вещи и заснять их на видео. Сначала думали просто снять несколько трюков, потому что кто-то видел «Чудаков», а потом…

– А что это? – спросила мать из-за спины сына.

– Сериал о тех, кто делает всякие рискованные вещи, – сказал Стефан.

– Это концептуальный проект на Эм-ти-ви, дополненный парой фильмов, – пояснил Трокич, не зная, слышит ли она его. – Если коротко, в них рассказывается о людях, которые выполняют очень и очень рискованные трюки. По всему миру много молодых людей, пытавшихся их повторить, погибло. Да, но что дальше, Стефан?

– А потом кто-то увидел по ящику ролики с «радостным избиением», – продолжил Стефан, он словно бы вдруг решил выложить все, что его тяготило. – Большинство решило, что это бредовая идея. Но кому-то эта штука показалась забавной, и они стали предлагать, что можно снять. И речь не только о людях шла. О животных тоже. И… – он запнулся, – так вышло, что чем больше мы об этом болтали, тем меньше отвращения все это вызывало. Нас в первую очередь, как бы это сказать, техническая сторона дела, что ли, стала волновать. И мы стали больше обсуждать, как нам все это дело выложить в Сеть и добиться, чтобы как можно больше народу это посмотрело.

Трокичу захотелось всыпать по первое число этому Стефану. Это «радостное избиение» иначе как патологией не назовешь. Наигрубейшее нарушение всех и всяческих норм жизни, оно грозило подорвать ощущение личной безопасности у членов общества, сосуществование в котором базировалось на уверенности, что никому в голову не придет внезапно и без всякого повода наброситься в поезде или на улице на другого человека и ударить его по лицу. И единственное, что можно сделать для искоренения подобной практики, это наказывать виновных в назидание другим. Хуже то, что ребята насмотрелись этих эпизодов с «радостным избиением», начиная с пощечин на пробу и кончая нанесением тяжких телесных повреждений, а то и гибелью.

Трокич внезапно почувствовал, что мерзнет, хотя на нем был теплый свитер. Ходили ли по Сети картинки с Лукасом? Если да, он обязан их посмотреть. Царапины на шее мальчика, обнаруженные во время вскрытия, говорили сами за себя и показывали, что его мучали и он боролся за свою жизнь. Но видеть эти кадры было бы для него невыносимо.

– Если ты сам участвовал в таких делах, то, надеюсь, замел следы, – сказал он, с трудом сдерживая гнев. – Ты правильно сделал, что позвонил нам, но, по-моему, ты не все рассказал. Где я смогу найти эти клипы?

Еще один вздох раздался на другом конце провода. После чего подросток снова заговорил.

Где-то в Морслете в своей комнате заперся Стефан. Он не хотел, чтобы мать видела его слезы. Она задолбала его вопросами, после того как он положил трубку, сообщив ссылки на видеоклипы этому дружелюбному следователю. Он же разослал анонимное письмо и долго надеялся, что этого достаточно. Но напрасно: новые жуткие видеоролики по-прежнему выкладывались в Сеть. С какими-то изменениями и улучшенного качества, но каждый раз, когда появлялся новый клип, он боялся, что это будет