Убийства на радио - Марина Серова

— Да, конечно, Татьяна Александровна, я все узнаю у нее и сразу же вам сообщу, — пообещала Мирослава.

— Да, у меня вот еще что. Скажите, Мирослава, сколько раз вас допрашивали? — спросила я.

— Один раз полицейские приезжали к нам на радиостанцию, а потом нас вызывали в управление внутренних дел. Кстати, полицейские не квалифицировали это как допрос, — заметила Мирослава.

— Да? А как же они это называли? — спросила я.

— Они сказали, что это предварительный разговор в рамках следствия, — ответила Лаврентьева.

— Ну, в принципе, они правы, это можно и так назвать. А какие у вас были ощущения во время этого предварительного разговора? Сможете припомнить? — спросила я.

— Ну… не знаю, — пожала плечами Лаврентьева.

— А вы попробуйте, это очень важно, Мирослава. Постарайтесь сейчас максимально расслабиться, отбросить все посторонние мысли и мысленно вернуться в то время. Может быть, вас что-то насторожило в тот момент? Возможно, это были взгляды полицейских, или их интонации, или даже отдельные фразы?

— Хорошо, Татьяна Александровна, я попробую, — кивнула девушка.

Мирослава опустила плечи и приняла расслабленную позу. Спустя несколько минут она сказала:

— Я помню, как меня допрашивали, задавая одни и те же вопросы. Как будто бы они надеялись на то, что я запутаюсь или скажу то, что их заинтересует. Все это меня очень напрягало. В какой-то момент мне действительно показалось, что они подозревают меня в причастности к отравлению Иллариона Максимова. Я даже почувствовала на себе их какие-то особые взгляды, какие-то пронизывающие, что ли… да, я бы так их назвала, и тогда я почувствовала что-то наподобие страха. А возможно, это и был сам страх. Просто в тот момент я гнала от себя все эти мысли. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мне это не показалось. Они действительно подозревали меня. Я видела, как они обменивались взглядами, как будто искали подтверждение своим подозрениям. Да и вообще… их вопросы были слишком настойчивыми. И я не могла избавиться от ощущения, что нахожусь в центре их внимания. Это было… очень некомфортно. Я не могла понять, почему они уделяют мне такое пристальное внимание. Я рассказывала о том, что мне известно, ничего не утаивая, я хотела помочь следствию своими правдивыми ответами на вопросы. Но вместо этого я оказалась в роли подозреваемой. И вот прямо сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне становится еще более тревожно…

— Мирочка, успокойся, ты не одна, — ласково проговорил Константин Вышнепольский и обнял свою невесту. — Татьяна Александровна обязательно во всем разберется. Ведь вы возьметесь за расследование, Татьяна Александровна? — Константин Вышнепольский вопросительно посмотрел на меня.

А я задумалась. С одной стороны, меня настораживало то, насколько удачно умирают люди, мешавшие карьерному росту Мирославы. Могла она быть замешана в этих смертях? Вполне. И не такое случается в жизни. С другой же — слишком уж все нарочито, что ли. Мирослава в качестве подозреваемой — вполне себе удобная фигура. Во-первых, отвлечение внимания от реального преступника… или преступников. Во-вторых, подозрения по отношению к невесте Вышнепольского могут негативно сказаться и на его карьере, и на карьере его матери. Да и в целом…

— Да, возьмусь, — решила я и сказала: — Но сначала нам будет необходимо составить договор.

После составления договора я вручила свои визитки и Мирославе, и Константину:

— Здесь все мои координаты. Если вы что-нибудь вспомните или появятся какие-либо дополнительные сведения, сразу же звоните мне, причем в любое время дня и ночи. Я всегда на связи.

После того как Константин вручил мне аванс, я распрощалась с парой и вышла из квартиры. Я подошла к своей машине, села в салон и задумалась. Сейчас, когда от Мирославы Лаврентьевой мне стали известны подробности этого дела, можно сделать некоторые выводы.

Итак, все убийства сотрудников радиовещательной компании начались около полутора лет назад. Сначала погибла Елизавета Стрункина, затем Екатерина Гребенкина, а после нее — Илларион Максимов. Погибшие были связаны между собой тем, что работали все вместе. Это во-первых. А во-вторых, своими смертями они способствовали тому, что Мирослава Лаврентьева успешно продвигалась наверх, занимая новые, все более престижные должности. Начав свой рабочий путь на радиостанции в качестве ассистента, Мирослава после гибели Елизаветы Стрункиной стала режиссером. А вакантное место старшего режиссера, которое ранее занимала Екатерина Гребенкина, впоследствии тоже перешло к ней. Поэтому первый вывод, который напрашивается сам собой, — это то, что смерти всех троих были выгодны в первую очередь Мирославе Лаврентьевой, невесте Константина Вышнепольского. Но, пожалуй, это чересчур уж очевидная версия.

Однако мне тут же в голову пришла другая мысль: а что, если гибель сотрудников радиостанции играла на руку не только Мирославе Лаврентьевой, но и еще кому-то? Кто мог это быть? Может быть, был кто-то, кто хотел опорочить Мирославу? Или же таким образом бросить тень на ее жениха, известного артиста музыкальной комедии? Такое вполне возможно, но необходимы доказательства, а их еще нет. Но как версия это предположение имеет право на существование. И я ее отбрасывать не буду.

Что же дальше? Я продолжила размышлять. Все три убийства произошли за довольно большой промежуток времени. Возможно ли, что их совершил один и тот же человек? Вполне. Избавился от одной помехи, выждал, потом от второй и от третьей. И что тогда у нас получается? Серия? Я фыркнула. Серийный маньяк, испытывающий определенную слабость к сотрудникам радиовещательной компании. Ну нет, маньяки действуют совершенно иначе. А значит… Ищем, кому выгодно. Причем по нескольким направлениям. Направление первое: все эти смерти — самостоятельные преступления. В пользу этой версии говорит то, что убийства осуществлены различными способами. Помешала кому-то Стрункина — от нее избавились. Это первый убийца. По второму и третьему эпизодам — еще два преступника. Слишком сложно, на мой взгляд. К тому же совпадение как-то нежизнеспособно: все жертвы работают в одном месте… Так, оставим в качестве рабочего предположения.

Но кажется мне, что копать следует в другую сторону. Убийца — один человек. Не знаю уж, умышленно он или она переводит стрелки на Мирославу Лаврентьеву или так просто получилось, но все же…

Хотя здесь тоже вопросов больше, чем ответов. И основной из них — способы совершения преступления. Мирослава Лаврентьева сказала, что по первому убийству — Елизаветы Стрункиной — у полицейских не было единого мнения. Считается, что Елизавета покончила жизнь самоубийством. То ли она выбросилась из окна, то ли погибла от удара тока при неосторожном обращении с феном. В принципе, так оно в конечном итоге и может быть.