Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

охотничьей практики вам, дорогой мистер Холмс, вероятно, известно, что на покосах комар наблюдается в умеренном количестве. Кроме того, человечество исстари пользуется дымовой завесой не только для сокрытия своих мыслей, но и против комаров. Вопросы?

Он спросил совсем жидким голосом:

— А по какому праву?

— По праву сильного!

Тут мой секретарь ощетинился.

— Сейчас не пещерный век,— прошипел Игорь,— и мы живем в Ре-Се-Фе-Се-Ре! Я хочу в деревню! Хочу яични­цу с салом!..

— эР-зС-эФ-эС-эР — государство,— заметил я,— а каж­дое государство содержит в себе элементы насилия над личностью. Над некоторыми личностями, ставящими свои вульгарные, животные устремления выше государствен­ных интересов. Вы, кажется, читали в журнале «Суд идет» статью Курского по этому вопросу? Значит, вам яс­но. А на данном этапе нашего пути, как выразился в свое время некий Людовик Надцатый,— государство — это я! Понятно?

— А я, значит, личность?

Теперь в словах его послышалась горечь.

— Безусловно! И притом еще — личность, подчинен­ная мне. Еще вопросы?

Больше вопросов не было. Игорь стал разводить костер.

Гейша держалась индифферентно и щелкала зубами, разыскивая блох.

Мне стало немножко досадно на себя за резкость.

— Слушай, Игорек! В нашей милиции сидит сейчас арестованный за растрату некий заготовитель Церабкоопа Горохов... Помнишь, который приехал из города и сразу заявил, что его в поезде обокрали, а деньги при обыске у него были обнаружены в тайничке баула?

— Ну?..

— Документы Горохова лежат во внутреннем кармане моей кожанки...

— И что же вы будете делать с этими документами?

— Мы въедем в деревню не ночью, как это практику­ют разные уполномоченные инспектора, следователи и прочая зловредная публика... Нет. Мы въедем днем. Ши­карно, как подобает городскому заготовителю на селе.

— Зачем?

— Слушай дальше. Я буду немного навеселе. Ручаюсь, тебе не приходилось встречаться с непьющими заготови­телями.

— Это да! Это верно... А все-таки не понимаю...

— Итак: в Урманское въезжает не следователь, а раз­битной, подвыпивший заготовитель Василий Флегонтович Горохов! Здорово, а?

— Да, пожалуй, интересно..,— немного оживился Игорь,— ну, а дальше что?

— Дальше... дальше. Горохов начнет контрактовать у мужиков рыбу. По высоким ценам.

Игорь возмутился.

— Это аферизм! И чего вы этим добьетесь?

— Ах, вот как вы, мистер Холмс, расцениваете мою откровенность?! Ну так вот тебе: держи фляжку, выпей воды, налей в котелок Гейше и догадывайся о последу­ющем сам! Методом дедукции...

Я взял с ходка брезентовые плащи, достал из своего мешка «мерзавчик» и побулькал водкой перед огнем костра.

— С этого не напьешься,— презрительно сказал Игорь.

— А заготовитель напиваться не может. Он не гусар. Но запах будет...

— Будет... Только все это — авантюра! — немного по­молчав, отозвался Игорь.— А мой план, значит, насмарку?

— Ничего подобного! Будет использован. В ближай­шее воскресенье — поохотимся.

Игорь обиженно засопел. В животе у него бурлило.

У Гейши в животе тоже переливалась вода.

Я сунул под голову клочок сена, натянул поверх плащ и уснул.

Председатель Урманского сельсовета Воробьев, прове­рив мои документы, поскреб пятерней затылок.

— Эх, не того я ждал! А вы не ко времени, товарищ Царабкон! Ничего у вас не выйдет...

— Это почему же? Цены у нас сейчас новые, высокие.

Председатель снова потянулся к затылку.

— Не в том дело, что цены... Цена, она, конешно, иг­рает... да тут, брат ты мой, дело такое... Не понесет му­жик нонеча рыбу... Не станут контрактовать-то... Ин лад­но. Спытайте. Может, и фартанет. На фатеру я вас к Ада­му Иванычу поставлю. Мужик справный, перевеющий ры­бак. В городу жил... Образованный.

— Ну, к Адаму так к Адаму! А Ева будет? — подвы­пивший заготовитель игриво ткнул кулак в председатель­ский бок.

Сельсоветчик усмехнулся.

— Энто уж как придется. Конешно, ежели...

— Денег у нас хватит!

— Само собой! У ково и денежки...

— Учительница-то у вас есть?

— Каки тут учительницы! Третий год дожидамся. Школу отбрякали, фатеру приготовили, а не едут к нам… Фершал, лонской год, собирался медпункт поставить, да так оно и осталось...

— Почему же такое дело?

— Далеко, вишь... глушь. Сказано — Урманка... Урман и есть. Живем в лесу, молимся колесу...

— Партийные в деревне имеются? Сам-то партийный?