Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

Но рыбаки сумрачно молчали.

Я вертел в пальцах химический карандаш.

— Да вы чего, граждане, робеете? У нас без обмана!

Я нажал ценой. Цены в этом году были повышенные.

Высокий мужик со скрюченными ревматизмом паль­цами — это и был Евстигней Матвеевич — подал голос:

— Цену мы знаем... В Ракитинском сельпе сказыва­ли... Цена — ничего... Подходящая...

Второй рыбак, обведя всех испытующим взором, под­держал высокого.

— А што, ребята, еслив и впрямь... спробовать? Давно ево не было... Може, ушло?

Но остальные не отозвались. Евстигней Матвеевич поднялся с места и подошел ко мне.

— Вот што, гражданин заготовитель. Мы сейчас тебе не ответим... Годи, коли время есть... День-два... Провер­ка требуется.

— Какая проверка?

— Так... у тебя свое, у нас — наше!

И все вышли из избы.

Игорь уже похрапывал на сундуке, скрючась в три по­гибели. Хозяйка подсунула ему под голову подушку и ос­ведомилась:

— Кучер ваш, што ли?

— Племяш.

— Так што ж сразу не сказали? Сейчас я парнишку устрою, чтобы поудобнее.

— Не нужно. Он у меня походный. Адам Иванович! На озеро посмотреть можно? Далеко оно от вас?

— Пошто далеко? Выйдем за огород, на зады — тут тебе и озеро... Сходим, ежели угодно, хоть сейчас...

Озеро начиналось тут же, у деревни, и необозримой громадой вод уходило вдаль. Справа — тайга. Слева еще более огромное, чем озеро, займище.

— Шишнадцать верст,— махнул рукой Адам Ивано­вич,— в длину. А в ширину кое-где и в пяток верст не уложишься. Да отноги, да речки таежные.

— И везде рыба?

— Э-э-э, нет! — лысый рыбак хитро прищурился.— Рыба, она своих местов держится. А еслив незнако­мо — хошь все озеро замережишь, а поймаешь, дай бог, на щербу... Тут знатье нужно!.. Ну, я-то природный, тутошний. И отец, покойник, рыбачил и дед, царствоему небесное... Я на энтой воде — как в своей избе...

— А другие сельчане?

— Да ведь оно, рыбацкое щастье, кому как... Ну, ло­вят, конешно... Не без того...

— Уток на займище много? Я ружья захватил.

— Вот уж чего нет — того нет! Какая у нас охота?! По весне ишо птица бывает, а под осень — ни синь пороха! Вся как есть уходит.

— Вон же утки летают?!

— Ну, не без крох... Может, какой десяток и крутит­ся, а стрелишь — раз-два — и вся охота тут.

Я вынул из кармана свой старенький фронтовой би­нокль и посмотрел на горизонт. Там кружились табуны уток... Странно... Но вслух я сказал:

— Нет, ничего не видно...

И поспешно сунул бинокль в карман: как бы не по­просил посмотреть Адам Иванович. Но он, не обращая на меня внимание, уже шагал через огород к дому...

Потом мы обедали, а под вечер Адам Иванович за­явил:

— Вечеряйте без меня... Пойду, потолкую с рыбаками.

И надолго ушел.

Хозяйка поставила на стол жаровню с калеными се­мечками, домашнего приготовления вишневку.

— Гостите. Не обессудьте.

Игорь проснулся. Я сказал ему:

— Ходил на озеро. Посмотреть..,

— Много уток?

— Ни черта нет!

Хозяйка всплеснула руками.

— И что это вы говорите?! На нашем-то озере? Вот уж неправда ваша! Утья у нас — как грязи! Только што стрелять некому... Провиант, вишь, нам сельпо не заво­зит…

За рюмкой да за семечками разговор становился все душевнее...

Устинья Сергеевна поинтересовалась, почем можно в городе купить домик.

— Мой-то все целит в город перебраться. Деньги со­бирает...

Я обещал узнать, написать, помочь...

— А чего вам здесь не живется? — вмешался Игорь.— Рыбы полно. Люди хорошие кругом... Эх, меня бы отсюда и палкой не выгнали!

— Стареет Адам-то... Хоть и молчит, а сама вижу — рыбалка ему уже в тягость... Да не столько много ры­бы-то...

— А Адам Иванович хвалит...

— Ну... ить рыбак, а какой рыбак большую рыбу не ловит?

Мы рассмеялись.

— Устинья Сергеевна! Расскажите о привидениях, а?

— К ночи-то оно бы