Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

— Бежал... Ново уж тут? А кому охота летом кичеванить?..

— «Скамеешник»? Конокрад?

Впрочем, это и без вопроса было ясно: на левой руке цыгана отсутствовали верхние фаланги четырех пальцев. Меченый...

— Значит, на Адама Ивановича батрачишь? Ну, идем, показывай свой товар.

Я держался уверенно, но еще сам решительно не по­нимал, о каком товаре может идти речь на этом глухом пятачке земли, среди озерных вод. Рыба, что ли? Может быть, Адам коптит и сбывает на сторону, скрываясь от глаз односельчан?

Но Игорь, уже обшаривший все со «смит-вессоном» в руках, сказал подойдя:

— «Завод». Да какой еще! Вон, во втором шалаше...

— Побудь с ним... А ты, Ромка, смотри — без дури! Тебе сколько осталось сидеть-то?

— Девять месяцев.

— Ну и дурак, что сбежал... Отсидел бы — и по чи­стой!

— А и сам знаю, што дурак. Да вить лето, а?

Он снова зевнул.

— Ладно. Если поумнеешь, подумаем о тебе...

— А, может, под расписку? Ты сам посуди: без лета цыгану — что без жисти...

— Сказал: подумаю. Сиди пока.

— А может, лечь можно? Всю ноченьку гнал, одурел...

— Иди, ложись.

Спустя пять минут он захрапел.

Я начал подробный осмотр.

Это был прекрасно организованный самогонный «завод» на четыре котла. Даже жаль было при помощи охотничьего топорика превращать его в лом цветного ме­талла.

Когда с «заводом» было покончено, встал вопрос: что делать дальше?

В воздухе одуряюще воняло спиртным... Игорь ткнул сапогом осколок разбитой нами четверти и указал на шалаш.

— Что с этим чертом делать?

— Пусть дрыхнет до вечера. Неси сюда с первого ме­ста котелок со щербой. Будем обедать.

После обеда, оценив обстановку и обстоятельства, я сказал Игорю:

— Скоро закат... Сделаем так: этого черта мы выса­дим, пока что, вон на том острове! — я показал на тор­чавший неподалеку из воды камышовый «курень»: Там твердо... Проверено, когда искал резь. Пусть покукует...

— А если уплывет?

— Плавающий цыган — небылица... А ты отправишь­ся тем же путем на западный берег и начнешь охоту. Стреляй так, чтобы гром стоял! Бей и правую и винова­тую! Когда стемнеет, разложи костер на высоком месте, чтобы было с берега от деревни видно. А в темноте — под­гребай сюда.

Цыгана вывезли на островок и дали ему полушубок услужливо снабдившей нас Устиньи Сергеевны. Он тут же опорожнил косушку, незаметно от нас прихваченную из шалаша, закрылся полушубком и опять уснул.

Вечером мы с Гейшей тоскливо слушали пальбу Иго­ря. Вернулся он поздно и привез десятка два уток.

— Ну вот и часть твоего плана, Игорек.

— А сегодня четверг, а не воскресенье.

— Ничего. Стрелял в нерабочее время.

— Я успел еще на том месте, где костер, трех чирков сварить. Давайте покушаем?

— Давай покушаем, охотник.

Гейша привстала и повела головой в сторону озера...

— Куш! Лежать! Едет... Тихо!

Лодка Адама Ивановича неслышно выскользнула из рези и уткнулась в отмель... Лысый легонько свистнул.

— Ромка, черт! — вполголоса окликнул Адам Ива­нович.

Но вместо Ромки ответил я:

— Добрый вечер, хозяин!

Уже взошла луна, и мне было видно, как Адам Ивано­вич бросился к шалашу. Я спокойно предупредил из за­рослей камыша.

— Ружья там нет.-—И, щелкнув курком нагана, ми­ролюбиво добавил: — Не будем ссориться, Адам Ивано­вич. Стоит ли из-за дерьма дружбу терять?

— Купили! — сокрушенно сказал лысый.-—Кого купи­ли? Только подумать — меня купили!..

— Револьвер у тебя есть? Лучше не шали... Подумай сам, тебе больше двух лет не дадут, а за вооруженное со­противление — расстрел... Какой тебе расчет, фабрикант?

— Слышь... Заготовитель! — тоже миролюбиво ответил «фабрикант».— А может, все же сойдемся? А? По-хоро­шему?

— Клади револьвер на землю!

— То-то, что нету... Ромку-то вы хлопнули, чо ли?

— Жив. Спит...

— Вот сволота! Да уж хватит в прятки играть. Вы­лазь... заготовитель. Я — без дури... И впрямь — расчета нету.

— Ложись на землю лицом вниз!