Мольбы богомолов - Юбер Монтеле

Сначала похороны женщины, которую он должен был убить, но не успел; потом поиски новой кандидатуры, опять венчание, опять свадебное путешествие, да еще надо исхитриться подсунуть свою молодую жену профессору Канова! Снова вживаться в роль любящего супруга, снова разрабатывать план убийства… Ах, как бы меня порадовала его тревога, если бы я не знала ее истинной причины!

Я извинилась за столь позднее возвращение, придумав на скорую руку какой-то ничтожный предлог. Кристиан, в свою очередь, был так доволен, что не стал ни о чем допытываться и даже отправился на кухню разогревать мне ужин. Пока он там возился, я быстренько отключила микрофон и спрятала его с глаз долой — молодому киногерою с нижнего этажа совершенно незачем быть в курсе наших разговоров. Правда, он уверял, что я могу положиться на его джентльменскую сдержанность, но в этот вечер я меньше, чем когда-либо, была склонна верить людям на слово. Ну, а теперь, если уж его разберет любопытство, пусть сам обращается к месье Дюбрейлю и выкладывает денежки за подслушивание!

Мне удалось овладеть собой даже быстрее, чем этого можно было ожидать в таком беспримерном положении — может, потому, что я, в сущности, совсем не любила своего мужа. И вот где-то глубоко внутри меня зародилось злорадное удовлетворение сделанным открытием.

В конце ужина мне пришло в голову немного позабавиться. Приняв романтическую позу, я устремила взор в пустоту и произнесла:

— Ты знаешь, я чувствую, что умру молодой…

Кристиан едва не выронил грушу, которую уже собрался надкусить.

— С чего ты взяла?

— Не знаю… Какое-то предчувствие…

Надо отдать должное моему мужу — он приложил беспримерные усилия, чтобы отвлечь меня от таких нехороших мыслей. Как ни странно, в эти минуты мне было почти приятно слышать его голос. Но когда мы добрались до кофе, я возобновила атаку.

— Мне страшно… Прошлой ночью я видела во сне, как меня пожирают могильные черви…

Это заявление, сделанное зловещим шепотом, произвело желаемый эффект. Мой пациент как раз клал в чашку второй кусочек сахара, и щипцы, выскользнув у него из руки, со звоном упали на пол.

— Что за безумие?.. Бред какой-то! — закричал он, откидываясь на спинку стула.

— Почему, милый?

Его взгляд постепенно прояснился — он нашел подходящий аргумент.

— Ну, хотя бы потому, что на самом деле черви не съедят ни тебя, ни меня, да и вообще никого из погребенных!

— А что им помешает? — невинно поинтересовалась я.

— Да это же общеизвестно! Ты просто употребляешь стандартный речевой оборот, восходящий ко временам классической риторики. А черви заводятся лишь в том случае, если неубранный труп долго лежит на открытом месте и мухи откладывают в него личинки. Но мухи не проникают в гроб — значит, и червям неоткуда взяться!!!

— Как ты умен, мое сокровище! Конечно, ты прав, это глупый сон. Да и умру я, наверное, поздней осенью, когда мух уже почти нет…

Думаю, еще ни одна чашка кофе не доставляла Кристиану стольких мучений. Я не унималась — таинственным, меланхолическим тоном разглагольствовала о смерти, о покойниках, выходящих из отверстых могил… И в заключение пообещала, что не покину его ни в этой, ни в будущей жизни.

Видимо, я немного перестаралась. Ночью, во мраке спальни, ко мне вернулся страх. Я лежала, ворочаясь без сна, а когда Кристиан случайно дотрагивался до меня рукой или ногой, вздрагивала от ужаса. Он был напуган ничуть не меньше. Безмолвно трясясь по разные стороны кровати, мы являли собой довольно-таки странную супружескую чету!

С первыми лучами солнца ночной кошмар рассеялся, и меня осенила новая блестящая идея. Перед обедом я позвонила месье Дюбрейлю и сообщила ему, что хочу переписать пленку и обеспечить воспроизведение звука в нашей квартире. Он обещал немедленно прислать своих сотрудников со всеми необходимыми материалами.

Процедура заняла совсем немного времени и протекала в непринужденной, можно даже сказать, шутливой атмосфере. Мой план очень позабавил маленького еврея и его бригаду, а наш молодой сосед чуть не прыгал от восторга при мысли о конфузе, ожидающем уличенного мужа. О, если бы они знали содержание записи — думаю, тогда вся история не показалась бы им такой уж веселой!

Громкоговоритель мы решили упрятать в радиоприемник. Кристиан в технике не разбирается, и заподозрить наличие дополнительного динамика — определенно выше его сил… Охваченная охотничьим азартом, я то и дело вспоминала «Письмо» Эдгара По.

Когда детективы ушли, я без церемоний выставила киношника из его собственной комнаты и принялась за дело. Теперь мне очень пригодится опыт, полученный во время давнишних попыток сделать артистическую карьеру. Скажу не хвастая, что превзошла самое себя и в рекордный срок смонтировала вполне приличную радиопостановку, основу которой составила запись, сделанная накануне. Фрагменты моего творения располагались в тщательно продуманной последовательности; кровожадные планы чередовались с любовными стонами, а философские откровения — с жарким шепотом, полным чудовищных непристойностей (надо отметить, что Кристиан играл тут весьма скромную роль, лишь изредка подавая реплики). Все это я скомпоновала со вставками собственного изготовления — нежными упреками безжалостному мужу, горестными возгласами, латинскими цитатами из свадебного обряда и даже выдержками из Евангелия. В качестве музыкального сопровождения был использован «Траурный марш» Шопена я обнаружила его среди хозяйских граммофонных пластинок, и он пришелся как нельзя более кстати. Особое внимание я уделила громкости: в основном звучание было тихим, еле слышным, так что разобрать отдельные слова или аккорды шопеновского органа удавалось лишь при известном напряжении слуха. Но в ключевые моменты звук внезапно нарастал, производя потрясающее впечатление. А венчало мелодраму евангельское пророчество: «…И тогда Он придет, чтобы судить живых и мертвых». Эти слова я произносила отчетливо, громко, звенящим от напряжения голосом, постаравшись вложить в них всю доступную мне силу убеждения и страсти.

Около пяти часов я позвонила Канова, извинилась и, сославшись на недомогание, отменила мою сегодняшнюю работу у профессора. С монтажом «мыльной оперы» было покончено, и я спешно занялась копированием исходной записи. Когда подошло время ужина, я уже располагала достаточным количеством экземпляров (ради ускорения процесса выкинула резонерские рассуждения мадам Канова, сильно смахивавшие на какой-нибудь перевод с латыни). Затем стерла оригинал.

После завершения работы возбуждение схлынуло, и ко мне снова подкрался страх. Но вид аккуратных бобин с пленками быстро успокоил меня. В них — моя защита: даже если Кристиан каким-то чудом разгадает затеянную против него игру, он уже не посмеет причинить мне вред. А маленький сейф в одном из банков я абонировала еще накануне.

Спрятав улики в надежное бронированное хранилище, я вернулась на рю де Пасси. Первым делом я зашла в нижнюю квартиру (герой-любовник уехал куда-то на несколько