Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов

язык не повернется такое сказать. Да и всем известна его непримиримая судебная тяжба с братством святителя Гурия Казанского по поводу растраты братством денежных средств. Словом, честнейший и благороднейший человек! Так бы я сказал…

Полицейский надзиратель Ступин снова немного помолчал, после чего продолжил:

— У нас осталась еще одна паровая крупчато-вальцовая мельница, лет десять назад построенная в селе Печищи Верхне-Услонской волости, что на правом берегу Волги аккурат против Казани. Она самая крупная во всей Казанской губернии. В позапрошлом году намолола один миллион шестьсот восемьдесят тысяч пудов зерна. Зерно сплавляется из Самарской и Саратовской губерний по Волге, можно сказать, прямо к воротам мельницы. Владеет ею торговый дом «Иван Подоконников и Сыновья». То есть это восьмидесятилетний Иван Подоконников и его сыновья Константин и Михаил Ивановичи возрастом соответственно сорок восемь и пятьдесят лет.

Сам основатель торгового дома — выходец из свияжских мещан-старообрядцев старо-поморского согласия — на ладан дышит. Того и гляди не сегодня завтра преставится. И управляют всеми делами «Торгового Дома» его сыновья Михаил и Константин. Михаил — гласный городской думы, член Губернского Попечительства детских приютов. Константин — член правления Казанского купеческого банка и член Казанского биржевого комитета. Год назад братья, с благословения отца, задумали поменять всю мельничную механику и получать из зерен ржи и пшеницы муку не трех сортов, как раньше, а шести. Это значило приобретение новой немецкой паровой машины, более мощной; замена транспортеров, бункеров, вальцового парка, камнеотборников и прочего мельничного оборудования. А поскольку семейные деньги все были в обороте, братья получили в Купеческом банке кредит в триста тысяч рублей под залог мельницы в Печищах — расстарался Константин Иванович. Не зря же он был членом правления Купеческого банка. Кредит предполагалось отдать в самое скорое время в надежде получить большую прибыль с мельницы после ее технического обновления. И тут возникает Вязников со своей паровой вальцовой мельницей близ пристаней на Дальнем Устье. С предполагаемым годовым помолом хоть и меньше (покуда), нежели у мельницы купцов Подоконниковых в Печищах, да тоже крепко за миллион пудов. Представляете, каково сделалось душевное состояние старика Подоконникова и обоих его сыновей, когда Вязников начал строиться? — глянул прямо в глаза Воловцову полицейский надзиратель Ступин. — С появлением мельницы Вязникова на Дальнем Устье с расценками помола ниже, нежели у Подоконниковых, последним никакой прибыли с мельницы не видать! Значит, отдать кредит вовремя, а может, и вообще отдать — не получится. И каким бы выгодным положением в Купеческом банке ни обладал Константин Иванович Подоконников, банковское правление — конечно, какое-то время потерпит и будет давать ему отсрочки — отберет рано или поздно мельницу в Печищах и продаст ее, сколько бы она в настоящий момент ни стоила, пусть даже и полмиллиона, за все те же триста тысяч рублей с набежавшими процентами. После чего у Подоконниковых не станет ни мельницы, ни денег… Они лишатся всего разом! А посему, — стал заканчивать свой обстоятельный доклад Георгий Иванович, — братья Михаил и Константин Подоконниковы и есть самые заинтересованные лица в скорейшем устранении купца Вязникова. Следовательно, они есть первые подозреваемые в его убийстве. Конечно, не своими руками…

Полицейский надзиратель выдохнул и посмотрел на судебного следователя Воловцова. Иван Федорович еще какое-то время переваривал услышанное, затем поднялся со стула, прошелся по номеру, для какой-то надобности подошел к окну и, вернувшись, произнес:

— Благодарю вас, Георгий Иванович, за превосходно проделанную работу. Теперь твоя задача такая, — Воловцов в упор посмотрел на Ступина, — собрать как можно больше информации про этих братьев Подоконниковых. Важно узнать про них все, включая, какие блюда они предпочитают на обед.

— Понял, будет исполнено, — последовал ответ.

— Не сомневаюсь, — ответил Иван Федорович и крепко пожал полицейскому надзирателю руку.

Глава 6

Этот загадочный стрелок-снайпер

В половине десятого утра следующего дня Иван Воловцов был, как оговорено было ранее, у полицеймейстера Панфилова.

— Я нашел человека, который может вам помочь, — пожав судебному следователю Воловцову руку, произнес Павел Борисович. — Его зовут Валентином Николаевичем Поздняковым. И проживает он…

Полицеймейстер взял карандаш и записал на листке бумаги адрес:

Кошачий переулок, дом 29 близ рынка на пересечении переулка с Нижне-Федоровской улицей. Вход по лестнице на второй этаж.

— Советую взять извозчика, — добавил Павел Борисович. — Хоть Кошачий переулок от нас и не столь далеко, да район там такой… не простой, следует признать. «Кошачка», она и есть «Кошачка». Как-то все руки до нее не доходят.

— Простите, как вы сказали? — поинтересовался Воловцов, услышав интересное слово.

— «Кошачка», — повторил полицеймейстер Панфилов. — Это место в городе такое… Иначе его как-то и не зовут!

— Благодарю. Я непременно возьму извозчика, — откланялся коллежский советник Воловцов и покинул кабинет полицеймейстера.

Извозчик будто его и поджидал — стоял метрах в пятнадцати от парадного входа. Иван Федорович сел в пролетку и назвал адрес.

— Вмиг домчим, не беспокойтесь, ваше высокоблагородие, — произнес извозчик и тронул поводья…

Весна еще не вступила в свои права, однако в воздухе, когда поехали «с ветерком», уже чувствовалось ее дуновение. Легкое, едва заметное, как надежда, которой вряд ли суждено сбыться…

Скоро каменные дома закончились, а вместе с ними и мощенная булыжником мостовая. Дорога пошла под горку, и дома потянулись сплошь деревянные, преимущественно одноэтажные, что жались друг к другу и, казалось, были готовы в любой час развалиться. Создавалось впечатление, будто завез извозчик судебного следователя в какую-то захудалую деревеньку, что стояла здесь, не меняясь, и сто, и двести лет назад.

— Приехали! — остановился возница возле двухэтажного деревянного дома недалеко от базарных лабазов. — С вас полтинничек, ваше высокоблагородие.

— Что так? — поинтересовался Иван Федорович, передавая извозчику пятьдесят копеек. — Везде по городу двугривенный берут.

— Так то по городу. А тут — «Кошачка»…

Взгляд Воловцова уперся в честнейшие глаза возницы. Крякнув от неудовольствия, Иван Федорович расплатился с кучером и спрыгнул с пролетки в смерзшую грязь.

* * *

Городской район, где находился Кошачий переулок и зовущийся в народе «Кошачкой», был и впрямь непростой. Строиться в этой слободке люди начали еще в начале шестнадцатого века, и, похоже, самостийно — уж слишком хаотично стояли строения, будто кто-то взял избы в жменю да и раскидал по полю. К семнадцатому-восемнадцатому векам зародились несколько улочек, овражных, наклонных и кривых, ниспадающих к прибрежной улице Нижне-Федоровской. Звались эти улочки так: Малая Казанская, Попова Гора, Нагорная, Пригонная Гора, Односторонка Верхне-Федоровской, Кошачий переулок ну и еще несколько проулков и тупичков безо всякого наименования. В каковые если и заберется какой-то нездешний человек по случаю или недоразумению, то выбраться ему