Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова

что Ника выдумывает жизнь, какая у нее с родной матерью могла бы быть. Не поддерживала ее фантазии. Ника вроде как соглашалась. Но с Дерябиными, это ее приемные родители, как самостоятельная стала, не общалась больше. Не ездила к ним в гости, не звонила даже. Как отрезала. Они вроде к ней бегали, она к ним – нет.

– Ясно. – Аня кивнула. – А вот в последнее время не замечали ли, что у Королевой появились какие-нибудь странные знакомые? Какие отношения у нее были с Красовским в последние дни? Может быть, они ссорились? Или вообще, она с кем-то ссорилась? Ничего необычного не было?

– Что сказать? – Точилин пожал плечами. – Из необычного – вот, собака пропала. Надо было знать Нику – это для нее настоящая трагедия, догадываетесь, наверное? Она эту догситтершу, которая Гришу проморгала, просто в порошок готова была стереть. Хотя я ей сразу сказал, что девица странная, я бы ей собаку не доверял.

– Странная? – переспросила Аня. – В чем же это проявлялось?

– Ее по социальной программе вот из этого центра для инвалидов, что у нас по соседству, прислали. Ника, конечно, к ним не обращалась. Она обратилась в агентство с хорошими рекомендациями. Но, знаете, сейчас это везде – социальная ответственность бизнеса, надо помогать людям с ограниченными возможностями. В общем, уговорили ее попробовать, взять эту девицу. Как-то ее зовут? – Точилин нахмурился. – Странное имя такое. Верея, кажется. Мы подумали сначала, что Вера. Нет, она настаивала, что Верея. Древнеславянское имя какое-то. Ну, что сказать? Аутистка и есть аутистка. Заторможенная, часами могла смотреть в одну точку. Остановится – и смотрит. Вот так она и смотрела, видно, в парке. А Гриша в это время убежал. А ей ничего не сделаешь, никакого взыскания, она – инвалид. Даже деньги пришлось полностью выплатить при увольнении. Ника очень возмущалась. Мол, я ей собаку доверила, она ее потеряла, а я еще и платить должна.

– Надо будет поинтересоваться этой Вереей. – Аня бросила взгляд на Максима. – Имя действительно необычное. Не имеет ли она отношение к каким-нибудь фанатичным поклонникам Ледяного змея?

– Это точно, – согласился Ващенко.

– Ледяного змея? – переспросил Точилин удивленно. – А какие у него поклонники? Это ведь название шоу, которое Красовский планировал поставить. Но теперь, вероятно, уже не будет. Какие ему сейчас шоу? – Художник пожал плечами. – Главная героиня погибла, а сам он, как говорят, в больничке с нервным срывом.

– Вы что-нибудь знали об этом шоу? – спросила Аня настороженно. – Ника что-то рассказывала?

– Она просила меня создать для нее эскиз костюма. И вообще поработать над декорациями, – ответил Точилин, откинувшись на спинку дивана. – Ей очень не нравилось то, что ей предлагали дизайнеры. Но вы сами понимаете… – Он указал рукой на стену с картинами. – Явно не моя епархия. Все это древнерусское меня совершенно не интересует. Я удивлялся, кому пришло в голову делать такое представление. Оказалось, идея Красовского. Но я его понимаю. – Точилин кивнул. – Он человек публичный, надо держаться в тренде. А сейчас это очень популярно: возвращение к корням, к истокам. Помешались все, – добавил он с явным неодобрением. – Нет, я не согласился.

– Скажите, за несколько дней до падения Королевой вы ничего странного не замечали? – спросила Аня. – Может быть, в доме появлялись какие-то незнакомые люди. Какие-то необычные обстоятельства насторожили? Связанное с Королевой, конечно, я имею в виду, – уточнила она – Но и вообще. Мало ли что связано, а что нет. Никогда не знаешь заранее.

– Знаете ли, дом большой. – Точилин пожал плечами. – Ничего такого особенного вроде не было. Но вот собака Ники пропала. Это все-таки было странно. Как догситтерша могла просмотреть? Да и то, что он не прибежал домой. Гуляли-то они здесь, недалеко. Особенно в нашем районе негде гулять. На большие прогулки Ника пса в загородный дом Красовского возила. По воскресеньям в основном. Там, в Репино, на залив с ним ходила, в лесу они гуляли. Здесь, вон до парка – по делам собачьим, да и все. Ника говорила, что, по словам догситтерши, он там за незнакомой собакой побежал. Откуда там незнакомые собаки? – Точилин криво усмехнулся. – Это же самый центр очень большого города. Бродячие собаки сюда не заглядывают, что им здесь? Остальные, какие там гуляют, это мелкота в основном. Гриша ими не интересовался. Слишком маленькие для него. Как Ника рассказывала. А чтобы побежать сломя голову, нырнуть в какую-то подворотню, по словам догситтерши. И не найти дороги домой? Я не верю. Я сказал Нике, она, наверное, его вообще продала кому-нибудь. А денежки в карман положила, тварь такая! – Точилин впервые дал волю эмоциям, пристукнул ладонью по поручню кресла. – А что ей сделаешь? Она – инвалид, какой с нее спрос? А я уверен, что она только притворяется аутисткой, а на самом деле вполне себе нормальная.

– Это мы уточним, – заверила художника Аня. – А Виолетта не сообщала вам, что собака нашлась? Ее обнаружили волонтеры из приюта.

– Нашлась? – Удивление Точилина выглядело вполне искренним. – Правда? Нет, не знал. – Он пожал плечами. – Но мы с Ветой не на столь короткой ноге, как с Никой. Номерами телефонов не обменивались, она сюда после смерти Ники больше не приезжала. Так что вряд ли она бы стала меня информировать. И где же сейчас Гриша?

– Собака находится у Барановской, – сообщила Аня. – Но есть подозрение, что это не Гриша. Собаку подменили. Однако выяснится это позже. – Аня посмотрела на часы. – Правда, что-то Барановская долго не звонит, – заметила она вскользь Максиму. – Вряд ли ветеринар так занят, что не отвечает. Еще, если позволите, Алексей, хотела бы уточнить несколько деталей, – снова обратилась она к художнику. – Это касается внутреннего устройства дома. Первое – где въезд в паркинг? На плане дома как-то непонятно.

– Это дальше. Практически в конце улицы, – ответил Точилин. – Паркинг здесь один на три дома. Наш, соседний, и еще один, в глубине, по соседней улице. Как вы понимаете, дома старинные, особо здесь не покопаешь, не новостройки. Вообще рухнут. Метро вон уже лет тридцать строят, а все никак открыть не могут. Самая проблемная станция в Питере. Если пройдете, увидите сами – шлагбаум будет, ну и спуск вниз.

– Из дома можно попасть в паркинг?

– Конечно. – Точилин кивнул. – Там для наших жильцов – отдельная стоянка, стеклянной стенкой отделена, чтобы с прочими не пришлось толкаться.

– Второй вопрос – как пройти к консьержу? Я посмотрела – везде наглухо закрытые ворота. Даже звонков нет.

– Если вам сейчас надо, то можно пройти через мою студию, – любезно предложил Точилин. – А вообще справа, между моим салоном и