Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

На деньги фонда выстроен забор вокруг клиники и приведен в порядок парк. Ранее пациент вовремя возвращался с побывок, регулярно принимал препараты. Никаких претензий к нему не было. На последний контрольный визит не явился, потому что работал. Работодатель это подтверждает. Через две недели назначена очередная консультация.

— Спорим на бутылку, что его там не будет, — промурлыкал Джа-Джа, но шутка не вызвала ожидаемого эффекта. Тогда он добавил: — Для клиники все это станет черным пиаром, стоит только борзописцам пронюхать тему. Розыск уже объявлен.

— Поляк был направлен на лечение не судом. Ему не обязательно было находиться в лечебнице, — продолжала Романовская. — Я послала человека допросить персонал по поводу его исчезновения. Здесь вся информация.

Очередная стопка бумаги попала сначала к Доману, но он, едва взглянув, передвинул ее дальше, в сторону прокурорши. На этот раз никто не поинтересовался рапортом. Романовской пришлось взять его и положить перед собой.

— Пан Сачко назначил представителем клиники лечащего врача Поляка. На время расследования доктор Прус будет в нашем распоряжении в любое время дня и ночи. Она уже вызвана и должна быть здесь в течение часа.

— Знаем, знаем! — Джа-Джа присвистнул. Потом повернулся к Доману и растянул губы в широкой улыбке: — Вы будете довольны.

— А девушка? — поинтересовалась Анита. — Ее не объявляли в розыск? Никто не искал?

— Объявляли. В субботу мы отправили на ее поиски два патруля. У нас были основания предполагать, что она присвоила себе документы и деньги в количестве восьмиста злотых, принадлежащие жительнице Гданьска некоей Саше Залусской, которая была в клинике, чтобы встретиться с… — Романовская сделала паузу и указала на фото подозреваемого на доске.

— С этим клиентом, — договорил Доман.

Кристина подтвердила.

— Залусская — единственный свидетель по делу о громком похищении Ивоны Бондарук, в девичестве Бейнар, о котором мы сообщили вам в воскресенье. Нападающие избили ее и привязали к дереву. До сегодняшнего дня она находилась в больнице. Это она оказалась первой на месте происшествия в квартире на Третьего Мая и обнаружила тело Дануты Петрасик с разрешения Евгении Ручки, хозяйки квартиры. С ее телефона пришло анонимное сообщение. Позже ее видели на автовокзале. Час назад она была задержана на белостокском шоссе, когда пыталась поймать попутку.

— Это шутка? — Доман повернулся к Франковскому.

— Ни в коем случае. — Романовская села. — Остальное кратко озвучит Джа-Джа. Думаю, что Доман должен быть в курсе подробностей твоего знакомства с пани профайлер.

Доман заинтригованно поднял голову.

— Я весь внимание.

Джа-Джа описал обстоятельства знакомства с Залусской, а потом показал свернутые в рулон материалы, которые вручила ему Саша в субботу во время допроса, и бросил их на стол.

— Случайности — это миф для верующих либо наивных, — начал он. — Я не отношусь ни к одной из двух категорий. Думаю, что мы должны считать ее подозреваемой по двум делам. Пока не знаю, как эта баба с ними связана, но до ее приезда наша жизнь спокойно шла своим чередом.

— Поэт, холера, с Малых Ребер, — засмеялся Доман. — Ты мне тут не выступай, а давай данные.

Джа-Джа бросил на стол бумажник профайлера, упакованный в пакет для вещдоков вместе с образцом ее отпечатков пальцев, взятых из базы перед планеркой.

— Несколько лет назад в отношении Саши Залусской велось дисциплинарное расследование. Рапорт об увольнении она подала сама либо ей посоветовали уволиться по собственному желанию, чтобы не увольнять по статье. Из неофициальных источников известно, что ЦБР и сейчас приглядывает за ней. Она могла быть осведомителем. Мы узнаем больше, когда приедет ее начальник из Гданьска. Это он подтвердил ее личность. Духновский, шеф криминального отдела, поручился за нее головой.

— Если приедет, — вставила Романовская. — Пока только обещает.

— А был такой спокойный городок, — вздохнул Доман. Встав, он чмокнул Аниту в щеку, отчего та слегка покраснела. — Я спускаюсь в ад. Будьте умницами.

* * *

Саша раздраженно почесала место, где заканчивался гипс. Глаза из-за синяков под ними казались запавшими, кожа белая как мел. Веснушки побледнели, создавая эффект покраснения на носу и щеках. Но, несмотря на усталость, мозг работал на полную катушку. Ее пытались подставить. Она чувствовала это еще до того, как Доман начал пускать ей пыль в глаза. Она размышляла, чья это работа. Дед? Или это ее паранойя материализовалась, и Красный Паук жестоко мстит. «Кто ждет — дождется», — говаривала ее мать. Мысль есть энергия, крутилось у нее в голове. Боже, с сегодняшнего дня я буду неисправимой оптимисткой, мысленно убеждала себя Саша. Буду думать только позитивно. Однако ей удалось не показать, что она умирает от страха.

— Это предложение — проверка? — бросила она.

Романовская и Джа-Джа, наблюдающие за допросом Залусской из соседней комнаты, переглянулись.

— Я не делал никакого предложения, — поправил Доман и подчеркнул: — Я не на работу вас беру. Это вы должны быть заинтересованы в том, чтобы мы его как можно быстрей посадили. Либо вы с нами, либо против нас. Надеюсь, я ясно выразился. У вас нет выбора.

— Выбор есть всегда, — прервала его профайлер. — К вашему сожалению, я не имею ничего общего с этим убийством. Если вы хотите, чтобы я работала, прекратите меня оскорблять.

Доман поерзал на стуле.

— Не так просто начать доверять вам. Накосячили вы просто любо-дорого.

— Не больше вас, — буркнула Саша и вытянула здоровую руку над столом: — Верните телефон, мне нужно связаться с дочерью.

Доман проигнорировал просьбу. Он отодвинул выключенный телефон на край стола.

— С момента вашего появления здесь начали пропадать женщины. Некоторые бесследно, некоторые с летальным исходом. Случайность?

— Слишком смелая гипотеза, и вам это хорошо известно. Рановато для обвинений.

— А кто говорит об обвинениях? — воскликнул Доман. — Я лишь констатирую, что вы были в двух местах, где совершены тяжкие преступления. Плюс нелегальное ношение оружия. Пока этой информации нет в деле, но ее можно добавить туда в любой момент. Поставьте себя на наше место. Я не могу вас отпустить.

Саша замкнулась. Ей хотелось сказать что-то о высшей необходимости либо особом общественном значении, но она была сыта по горло ролью чьего-то подопытного кролика. Ей хватало собственных неприятностей и чужие были ни к чему. Через неделю дочка возвращается с каникул. До этого времени все должно было выясниться, а получилось так, что поездка сюда только добавила проблем.

Дух не связался с ней. Не отвечал на ее звонки и эсэмэски. Она знала, что он не едет в Хайнувку, хотя комендантша уверяла ее, что они вызвали его официально. Если бы он собирался сюда, Саша узнала бы об этом первой. От него самого. А раз молчит, значит,