Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

неоплаченного штрафа. Авто эвакуировали, поставили на штрафной стоянке. Прокуратура держала его у себя до закрытия дела. Потом вернула, и, согласно закону, хозяин мог ездить на нем, а мог и поставить в гараж. Имел право. Хотя, я, например, сразу бы избавилась от таких воспоминаний. Особенно, если бы там имелись следы моей вины.

Сачко покачал головой.

— Я его забирал со стоянки. И подписал все бумажки. Лично.

— Неужели! — Магдалена засмеялась. — И теперь ты боишься, что они это раскопают?

— Да, — признался он. — А что еще хуже, я не могу в этом признаться. Петр мой друг.

— Возможно, тебе так только показалось.

— Возможно. Но моя подпись стоит в квитанциях. Если это выяснится, то все. Капут.

Она никак не могла понять его страхов. Из-за дверей донесся шум.

— Перед Рождеством поломал елки! Угрожает мне каждую смену. А теперь бессовестно развешивает в подсобке свои вонючие портки да еще и настраивает против меня коллектив! — кричала разъяренная женщина.

Прежде, чем Сачко успел отреагировать, она дернула ручку двери и ворвалась в кабинет без стука.

— Я сыта по горло! — яростно припечатала краля в униформе клининговой фирмы, но при виде Магдалены сию секунду присела в некоем подобии книксена и сжала губы.

В руке она держала полагающийся к униформе головной убор. Перед выходом она явно как следует облилась удушающей туалетной водой, потому что аромат разносился в радиусе пары метров. Злость, скорей всего, тоже была запланированной, догадалась Магдалена и потянула носом. Духи, совершенно точно, происходили не из «Пчелки». Прус принялась размышлять, откуда у начальницы уборщиц лишние несколько сотен на «Аддикт» от Диора, которыми она пользуется на работе?

Сачко подбежал к женщине с кошачьей грацией, которой Прус от него не ожидала, принимая во внимание его телосложение. Она отошла к окну. Взяла два последних мандарина и быстро их очистила.

— Пан директор, прошу вашего разрешения на увольнение этого хама! — закончила уборщица писклявым голосом, но при виде выражения лица Магдалены Прус тут же замолчала. Последняя, правда, лишь слегка подняла уголок губ в дружелюбной улыбке Моны Лизы, но при этом нокаутировала молодую женщину взглядом. — Я больше не выдержу с этим психопатом.

— Позже, дорогая Халинка, позже! — Директор вытолкал румяную красотку за дверь и бесцеремонно добавил: — Я приду к тебе потом, поговорим. Все обсудим. Здесь не хлебозавод. У меня совещание.

Он захлопнул дверь, схватил пустую папку и начал махать ей, как веером.

— Что за гиена, — пробормотал он. — Это уже третий конфликт в текущем квартале. — И обратился к Магдалене: — Ты бы поговорила с ним. Пусть возьмет себя в руки. Все же знают, как с ней сложно.

Магдалена кивнула, но не смогла удержаться от издевки.

— Халинка — кретинка. Я только не понимаю, с чего это ты так расшаркиваешься? Если даже ты раз или два трахнул ее, это тебя ни к чему не обязывает, дорогой мой!

Он метнул в нее взгляд полный ненависти.

— Ладно, ладно. — Прус подняла руки, капитулируя, и засмеялась. — Каждый имеет право ошибаться. А на прощание, по крайней мере, девке перепал хороший парфюм.

Сачко, как подросток, залился краской и поспешил сменить тему.

— Куба только тебя послушает.

— Конечно, но зачем? — Магдалена пожала плечами.

Сачко упер руки в бока.

— Ты же слышала. Он поднимает бунт среди работников. Мне его уволить?

— А ты уверен, что найдешь кого-то лучше на это место? Кто тебе за тысячу злотых грязными будет натирать мрамор, лифты и душевые кабины? У нас никогда не было так чисто. Пусть себе вешает эти штаны. Какое ее дело! Тебе они мешают? Ты там бываешь? Что нам до этого?! В подсобке сушатся швабры, стоит полотер, моющие средства. Батарей там предостаточно. Никто не замерзнет от того, что там раз в неделю чьи-то штаны посохнут. Пусть парень порадуется, что пока выиграл.

Сачко утер пот со лба.

— Может, ты и права. Но это она его наниматель. Они — на аутсорсинге. Я им, по большому счету, не указ.

— Это мы его наниматели, — поправила Магдалена. — Он на полулегальном контракте. И только поэтому согласился. А раз уж ты допустил его до всего, он знает, что практически неприкасаем. Твоя баба, как я понимаю, не проверила бумаги. Что за кретинка!

Прус выбросила мандариновые корки в мусорное ведро и встала.

— Мне пора. Меня ждут в полиции. Мне дать им все? Ты уверен?

Сачко кивнул.

— Нас может спасти только правда.

— Объективной правды нет. Какую мне им предложить? Мою, твою или Халинки-кретинки?

— Ну, я же говорю, что половинную. Насчет свежего дела — так как Господь Бог завещал. А если начнут расспрашивать о Петре, нажимай на синдром Отелло, недоказанную вину и того любовника Ларисы Шафран. Намекни немного о психиатрическом обследовании, но только то, что есть в истории. Ничего от себя. Излишняя старательность здесь ни к чему. Пусть у них будет ощущение, что ты открываешь им серьезные врачебные тайны. Не мне тебя учить, как это делается.

— Лишь бы не узнали о левом крыле, — улыбнулась она. — Потому что именно в этом я и должна признаться. Предупредить их действия. Пусть займутся аудитом строительства, бабками, возможно, коррупцией. О, черт, вы с Очкариком кореши. — Она притворилась, что вспомнила об этом. — Ты же подписал бумажку, забирая мерс. И это через год после лечения. Легавые догадаются, что твоя совесть нечиста, и займутся тобой вплотную.

Он испугался. Подошел ближе и схватил ее за худые плечи. Мысленно он отметил, что сегодня она выглядит намного моложе, чем обычно. Но промолчал. Не время говорить комплименты, когда вокруг такое.

— Весь город знает об этом, — бросила она с вызовом.

— Ты видела эту тачку сейчас?

Она покачала головой. Ей было некомфортно оттого, что он дотрагивается до нее.

— Насколько я знаю, у Петра штук семь машин, — ответила она. — А именно эта никогда меня не интересовала. Развалина. К тому же у меня с ней неприятные ассоциации.

— Ничего ты не знаешь, — вздохнул Сачко. — Ты не видела этот мерс внутри. — Он наклонил голову и искривил губы в хитрой усмешке. — Даже не верится, что ты ни разу на нем не ездила. Даже тогда, когда ты и он…

— Все это сплетни, — уверенно бросила она и стряхнула с плеч его руки.

Он прошел к своему столу и погрузился в кресло. Молча глядя на нее, Сачко ожидал ответа.

— Если ты не растрезвонишь обо мне и Петре, я ни слова не скажу о левом крыле, — наконец пообещала Прус. — Мы с тобой — на одной подводной лодке.

Сачко подался вперед в кресле.

— Ведь