Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

остановилась, оглядела квартал: нас никто не видит? Мне вдруг вспомнилось детство. Во многом Локсбург вызывал у меня отвращение. Но здесь прошли мои юные годы, и при виде старого дома нахлынули воспоминания.

Дом высокий, трехэтажный, из кирпича, но кажется еще выше, потому что стоит на холмике, и из него открывается хороший вид на город. Купил его мой дедушка, еще молодым, когда работал управляющим в угольной компании и получал неплохие деньги. В те времена это было отличное жилище для преуспевающего начальника. Но когда дом по наследству перешел к моему отцу, шахта уже закрылась, и он превратился в обузу, никому, кроме нас, не нужную – заброшенных домов в квартале стало уже не меньше, чем обитаемых.

На этой улице я летними вечерами гоняла на велосипеде, потом на крылечко выходила мама и кричала на весь квартал: «Лиз! Ужинать!», и я покорно возвращалась домой. Когда мама умерла, папа попробовал перебраться в дом поменьше, но покупателей на наше жилище не нашлось. И мы в нем остались. Я не возражала. Этот дом я любила всей душой. Это был мой замок.

На этой улице отец не раз бегал за школьным автобусом и совал мне в окно завтрак, когда я опаздывала и выскакивала из дома, не поев. В этом доме через год после смерти мамы я проснулась от какого-то приглушенного звука, заглянула в комнату отца – он держал в руке мамино фото в рамочке и плакал. Я тихонько вернулась к себе в комнату и тоже не смогла удержаться от слез.

Были и приятные воспоминания: на этой улице я пропустила Хеллоуин, потому что в тот вечер попала в локсбургскую больницу с воспаленными гландами. На следующий вечер папа велел мне перестать хмуриться и надеть хеллоуинский наряд. И вместе со мной стал ходить по соседям. Потом я узнала, что он накупил конфет и всех соседей обошел заранее. И вот они открывали двери на мой запоздалый хеллоуинский визит и засыпали меня шоколадками, которые им вручил отец, – столько, что они едва поместились в мою сумку.

– Готова? – спросил Люк.

Его голос вернул меня к действительности. Я нащупала в кармане ключ, напоследок оглядела пустынную улицу.

– Туда и обратно, так? – сказала я Люку.

Я не сомневалась, что этот балбес захихикает.

– Ну да, – хохотнул он. – Туда и обратно.

Наверное, он ухмыльнулся. Но я даже не взглянула в его сторону.

Деловой походкой мы поднялись на крылечко. Ключ скользнул в щель, и дверь открылась безо всякого сопротивления. Мы быстро вошли и закрыли скрипучую дверь за собой. Я заглянула в гостиную – она, можно сказать, превратилась в лес. Имоджен постаралась – кругом стояли комнатные растения.

– Эй, есть кто-нибудь? – позвала я.

Люк чуть не выскочил из штанов. Он хотел прикрыть мне рот рукой, но я ее оттолкнула. Испепелила его взглядом «не смей ко мне прикасаться» и закричала:

– Дома есть кто-нибудь? У вас дверь открыта!

Мы посчитали до пяти. Ответа не последовало.

Я подошла к лестнице.

Люк велел мне не отвлекаться и ничего не разглядывать. Но как такое возможно? На меня накинулись воспоминания, а также злоба на Имоджен – она все здесь переделала на свой лад: сняла наши семейные фотографии, а вместо них повесила копии с картин Томаса Кинкейда, такая безвкусица, что захотелось фыркнуть. В старших классах я нарисовала гитару в стиле Пикассо, и папа гордо взял эту картину в рамочку – вместо нее на стене висела вышитая надпись: «Я нашла Господа!»

– Я и не знала, что он потерялся, – пробурчала я и оглянулась на Люка – пусть поржет. Я уже поднялась до половины лестницы, но его сзади не оказалось.

– Где ты? – спросила я громким шепотом.

– Смотрю, что тут есть еще! – откликнулся он из гостиной. – Блин, заставила все растениями! Может, она тут травку выращивает?

– Ты сам сказал, что берем монету и уходим! Что это правило номер один!

– Да, но… сама понимаешь.

– Нет, не понимаю!

– Иногда из правил надо делать исключения.

Я с отвращением выдохнула.

Люк пошел за мной – первый пролет лестницы, коридор. На стенах коридора тоже висело что-то новое, все сплошь аляповатая банальщина. Вышивка изображала улыбающееся лицо и дымящуюся индейку, текст гласил: «Путь к сердцу мужчины лежит через его жилудок!» Наверное, автор этого шедевра – не бог весть какой грамотей. Еще одна вышивка: «Верь, и воздастся тебе по вере твоей!!!» На этот раз без ошибок, но меня резанули три восклицательных знака.

Мы прошли следующий пролет – с меня было достаточно. Забрать монету – и бегом из этого дома. Мы с Люком вошли в старый папин кабинет. Раньше на стене висело десять комплектов монет. Теперь их было только пять. Имоджен наверняка их продала или отдала Чезу.

Сердце мое екнуло.

Если она нашла «Сидящую Свободу» и продала… кажется, сейчас рухну на пол и расплачусь. Эта монета многие годы висела на стене в отдельной рамочке. Когда папе стало хуже, он случайно сбил рамочку со стены, и она разбилась. Мы убрали монету в сейф, обещав себе потом поместить ее в новую рамку, но так этого и не сделали. Сейф представлял собой тяжелую металлическую коробку и для опытного вора особой сложности не представлял. Но он придавал нам с папой уверенности: туда можно спрятать ценные вещи, да и сам сейф был хорошо спрятан, далеко задвинут под папин стол. В глаза не бросался, его еще надо найти.

Сейф оказался на месте. Я выдвинула его.

Вставила ключ, повернула, открыла дверцу. Внутри – пачка старых квитанций. Несколько рулонов четвертаков. Какие-то серебряные сертификаты, едва ли представлявшие ценность.

Все это я сдвинула в сторону.

На дне лежала «Сидящая Свобода».

Я взяла ее. Внимательно оглядела сквозь пластик круглой коробочки, диаметром в три раза больше самой монеты.

– Ага, вот и малышка, – выдохнул Люк. – Она?

– Да.

Мы молча смотрели на монету. Потом я прошептала:

– Уходим.

– Тут есть еще что-то ценное? – Люк показал на рамочки на стенах.

– Может, по сотне каждая.

– Давай заберем.

– Ты же сам сказал, берем только «Сидящую Свободу».

– Да, но…

– Нет. Мы не можем нести это через весь город. Кто-то нас увидит.

Он открыл рот, чтобы возразить. Но остановился.

Снизу донесся какой-то скрип.

Мы застыли на месте. Наверное, Люк и я пытались убедить себя, что мы не слышали то, что слышали, – в замке повернулся ключ и входная дверь открылась.

Но потом она с глухим стуком захлопнулась, и сомнения рассеялись.

Кто-то вошел в дом.

Карла

Отъехав от парковки